Язычник и Жимолость

Прошлое. 21 Июня

Глава 15

Язычник

Я смотрю, как её голубое платье взмывает и кружится, пока она танцует в гостиной в объятиях Елены. Они единственные на этой вечеринке, кто всё ещё танцует, и им, кажется, плевать на всё. Дарби определенно навеселе, и я, наконец, перестал ей наливать после её третьего коктейля.

Я никогда не видел человека настолько беззаботного. И хотя от этого моё сердце взмывает ввысь, внутри всё так же болезненно сжимается. Я понимаю, что у неё никогда в жизни не было возможности чувствовать себя так. После этого лета она вернется в тот маленький городок, к осуждающим людям и властным родителям.

Именно поэтому я твердо намерен сделать это лето лучшим в её жизни.

А ещё я немного боюсь, что, когда она уедет, я так и останусь ждать её возвращения. Если она вообще когда-нибудь вернется.

Я вижу, как к ней подходит коренастый потный парень с сальными, слишком длинными волосами и глазами, которые слишком пристально пялятся на ноги Дарби. Он, должно быть, не из нашей школы, потому что я его не узнаю.

Если того, как он отпихивает Елену, недостаточно, чтобы я взорвался, то руки, которую он кладет на талию Дарби, разворачивая её к себе, хватает вполне.

Она всё ещё улыбается, не осознавая в момент поворота, что её касается уже не Елена. Она отпрянула, обнаружив перед собой парня, который трогает её против воли. Елена стоит за его спиной, она в ярости. Она сокращает расстояние между ними, отталкивая его, пока я пробираюсь к ним.

— Отвали на хрен, — огрызается он на Елену. Дарби отступает от него, её взгляд затуманен. Она слишком пьяна, чтобы по-настоящему постоять за себя, если она вообще умеет это делать.

— Я прикончу тебя прямо на месте, — лает в ответ Елена. Драматично.

Я прохожу мимо Елены и толкаю его в то плечо, которым он касался Дарби. Пока он спотыкается, я обхватываю Дарби за бедра и разворачиваю так, чтобы она оказалась под моей защитой. Она с облегчением вздыхает, прижимаясь ко мне. Её тело кажется обмякшим в моих руках, будто ей трудно стоять прямо.

— Она давала тебе разрешение? — спрашиваю я.

— Что? — злобно шипит он.

— Она. Давала. Тебе. Разрешение? Это, блядь, простой вопрос. Ты спросил, можно ли её трогать? Она сказала «да»?

В ответ он только злобно кривится.

Я улыбаюсь:

— Я так и думал. Вали отсюда на хрен, — я машу рукой, прогоняя его. — О, и если я еще раз увижу, как ты толкаешь мою сестру, или любую другую женщину, я тоже прикончу тебя на месте.

Елена фыркает. Она всегда была жесткой и дерзкой, наверное, последний человек, которому нужна какая-либо защита. На самом деле, я точно знаю, что она и сама может надрать мне задницу. Но такие парни не способны понять, что женщина может быть сильнее, умнее и злее них. Я бы не хотел, чтобы Елена попала в ситуацию, где ей придется защищаться, поэтому я озвучиваю свою угрозу, иногда слова могут бить куда больше, чем кулаки.

— Да иди ты на хрен с этим дерьмом, — бормочет Елена.

Я знал, что она это скажет.

Я смеюсь.

— Вообще-то, пойду. Закажу нам Uber и прокрадусь с ней до дома, пока она не отключилась.

Елена дуется.

— Нам же было весело.

— Да, нам было весело, — оживляется Дарби у меня под мышкой. Я смотрю вниз и встречаюсь с парой огромных медовых глаз, глядящих на меня снизу вверх. Она выпячивает нижнюю губу, и я клянусь всеми богами, в которых не верю, если она продолжит так на меня смотреть, я отдам ей всё, что она когда-либо желала.

— Ты даже стоять прямо не можешь, милая, — усмехаюсь я. — Ты хоть понимаешь, где ты сейчас?

Она доверчиво прижимается головой к моей груди.

— Я именно там, где хочу быть.

О черт. Эта фраза звучит как ответ на молитву.

Я смотрю на Елену с мольбой во взгляде. Она знает меня достаточно хорошо, чтобы прочесть всё по моему лицу, поэтому она кивает и говорит Дарби:

— Может, тебе стоит позволить Лео отвезти тебя домой? Постель сейчас звучит очень заманчиво, не так ли?

Дарби сонно кивает, и я одними губами шепчу Елене «спасибо», разворачивая Дарби к выходу. Наша машина будет через несколько минут, но на улице достаточно тепло, так что мы можем подождать там. Когда мы доходим до входной двери, я слышу шаги на парадной лестнице и голос Майло:

— Уже уходишь, чувак?

Я улыбаюсь ему:

— Да. Отвезу её домой, — я киваю на девушку в моих руках.

— Ты вернешься после того, как уложишь её? — спрашивает Амайя.

Я качаю головой:

— Не думаю…

— Нет, потому что он будет в постели со мной, — беспечно роняет Дарби.

У нескольких человек отвисают челюсти, включая мою. Я перевожу взгляд с неё на Амайю, которая теперь так и пышет злобой. Майло ухмыляется. Елена хохочет в углу. Не знаю, где Зак, но Август ушел полчаса назад с совершенно разъяренным видом. Я был слишком поглощен Дарби, чтобы спрашивать его «почему» или «куда». Эверетт, я уверен, наверху с какой-нибудь девушкой или парнем. Никогда не угадаешь, с кем он закончит эту ночь. В комнате есть и другие люди, но я не обращаю на них внимания.

— Ты уверен, что это хорошая идея в её… нынешнем состоянии? — спрашивает Амайя приторно-сладким тоном.

Дарби смеется:

— О, я не это имела в виду. Мне не обязательно трахаться с Лео, чтобы… спать с ним. Понимаете? — Она капризно ведет плечом. — Ему всё равно больше нравится по утрам.

Лицо Амайи искажается от чистой ярости, а Дарби снова смеется. Внезапно с верхней площадки лестницы раздаются медленные аплодисменты. Мы поднимаем глаза и видим Эверетта, который смотрит на нас со своей порочной улыбкой и растрепанными после секса волосами.

— Кажется, тебя официально развратили, Жимолость.

Дарби хихикает, её глаза лихорадочно блестят, и она медленно поднимает руку, показывая ему средний палец. У меня слезы наворачиваются на глаза от смеха, я опускаю её руку и распахиваю входную дверь. Порыв прохладного морского воздуха бьет в лицо, когда я вывожу Дарби из дома. Мне остается только пожать плечами, глядя на остальных, и последовать за моей золотой девочкой в ночь.

Моя золотая девочка.

Боже, я действительно начинаю это чувствовать.

Я прошу водителя Uber высадить нас в квартале от дома Дарби, чтобы не рисковать, так как шум мотора может разбудить её бабушку. Мне и так будет непросто завести её в дом, не поднимая лишнего шума.

Она никак не может перестать смеяться. Над всем подряд.