Язычник и Жимолость

Я издаю смешок как раз в тот момент, когда открывается входная дверь. Джексон продолжает разглагольствовать, но я его уже не слушаю. Пусть выскажется, если это поможет поставить точку.

Входит Лео, его волосы еще влажные от морской воды. Сердце в груди пускается вскачь, и внезапно это «ничего» превращается во «все».

Умиротворение. Безопасность. Любовь.

Я прикладываю палец к губам, призывая его к тишине. Он прищуривается, прислушиваясь к голосу Джексона, подходит ко мне и прижимается своими губами к моим.

— Ты знаешь, что мне говорит твой отец, Дарби? Он говорит, что если я не смогу убедить тебя вернуться и не возобновлю эту проклятую свадьбу, он заставит меня платить за нее из своего кармана. Ты хоть знаешь, сколько стоила твоя свадьба? Тридцать тысяч гребаных долларов, Дарби!

Лео вскидывает бровь и одними губами произносит: «Детский лепет».

Я закатываю глаза, но он прижимает меня к кухонной стойке, касаясь губами моей челюсти. Напряжение уходит, пока он продолжает спускаться к шее и воротнику моей футболки.

— Ты унизила меня! Унизила себя. Свою семью, — продолжает Джексон. — Сбежать с другим мужчиной, не меньше? Ты выглядишь как шлюха. Полагаю, ты и спишь с ним тоже? Куда делась невинная девственница, а?

Лео каменеет, его челюсть сжимается от ярости. Я качаю головой, и он моргает, прогоняя гнев, а затем резко опускается передо мной на колени.

«Что ты делаешь?» — беззвучно спрашиваю я.

Он лишь улыбается, медленно расстегивая мои джинсы и спуская их вниз. Я вынуждена закусить тыльную сторону ладони, когда он наклоняется, отодвигает край белья и дразняще проводит языком по моему клитору.

— Моя шлюшка, — шепчет он.

Мои глаза закатываются, я борюсь со стоном, рвущимся из горла. Лео накрывает меня ртом, плотно обхватывая и сильно всасывая. С моих губ срывается глухой стон, и я в ужасе зажимаю рот рукой. Он смеется мне прямо в пах, снова дразня языком, пока палец начинает исследовать вход.

— Что это, блять, было? — спрашивает Джексон.

Лео не останавливается. Он двигается быстрее, и я тяжело дышу в свою ладонь. Жар разливается по венам. Я начинаю сжиматься вокруг его пальцев, чувствуя, как подкатывает пик оргазма.

— Дарби? Ты соизволишь ответить? Хотя бы признать то, через что ты меня заставила пройти?

Волна отступает, и я издаю побежденный вздох.

Лео вскакивает на ноги и, преклонившись через стойку, прижимается ртом к телефону.

— Послушай, мужик, я тут пытаюсь перекусить после тренировки, а ты мешаешь. Давай ты уже высрешь свою мысль, чтобы я мог вернуться к трапезе?

Тишина. На другом конце провода, только гробовая тишина.

— И еще: если ты когда-нибудь посмеешь назвать мою невесту шлюхой, я тебя уничтожу. Понял?

Лео улыбается, его губы блестят от моей влаги.

— Что… Я… Кто… — заикается Джексон. — Невеста?

— Она еще не успела тебе сказать? — Он усмехается. — Единственный человек, за которого Дарби выйдет замуж в этой жизни и в любой другой, это я.

— Какого хрена?! — Джексон уже практически визжит, а Лео с трудом сдерживает слезы от смеха.

Я же просто ошеломлена, мокра и полна желания.

— О, и если вопрос в деньгах, я с радостью выпишу тебе чек на эти тридцать тысяч, если это заставит тебя заткнуться и оставить ее в покое.

С этими словами Лео снова опускается на колени и без колебаний ныряет языком мне между ног. Он жадно ласкает меня, сжимая мои ягодицы и притягивая к себе, его пальцы снова находят путь внутрь, изгибаясь и попадая именно в ту точку, от которой я теряю голову.

Я нажимаю кнопку «без звука» как раз в тот момент, когда стон — тот, что невозможно сдержать — вырывается из моего горла.

Лео отрывается на секунду.

— Не отключай звук, малышка. Я хочу, чтобы он слышал, как я довожу тебя до оргазма, чтобы он больше никогда не заблуждался на твой счет.

Его глаза горят, он кивает на телефон, и я дрожащими пальцами снова нажимаю на кнопку.

— Прежде всего, я хочу, чтобы этот говнюк знал: ты принадлежишь только себе. С контролем покончено, — он снова проводит языком по мне, и я всхлипываю. — Но эта киска, жимолость моя… эта киска принадлежит мне.

— Ты… Он… Боже, Дарби. Ты что, издеваешься надо мной?

— Послушай, Джексон, — выдыхаю я. — Давай так. Если ты попробуешь устроить какие-то проблемы, я расскажу всем нашим в Крествелле, что сбежала, потому что ты трахаешь свою ассистентку. У меня есть доказательства, — я делаю паузу, не давая ему вставить слова. — И чтобы ты знал: деньги на свадьбу были взяты из моего доверительного фонда. Ты не должен моему отцу ни цента. И это не моя чертова вина, что твое повышение в компании зависело от брака со мной, это претензии к папе. Разбирайся с ним сам и дай мне жить своей жизнью.

Я вешаю трубку как раз в тот момент, когда пальцы Лео находят нужный ритм, а его язык и губы создают такое давление, что я буквально взрываюсь, улетая к звездам.

Я выкрикиваю его имя, толкаясь бедрами ему навстречу, пока волна оргазма медленно утихает. Он не останавливается слишком рано, не отстраняется, пока не убеждается, что я выплеснула всё до последней капли.

— Это моя девочка, — Он встает, медленно облизывает пальцы, очищая их. — Я так тобой горжусь.

— Что мы здесь делаем? — спрашиваю я, когда мы останавливаемся перед пустующим зданием рядом с «Heathen’s», серф-шопом Эверетта и Лео.

Я еще не видела Эверетта, но знаю, что он где-то поблизости. Лео уходит на тренировки рано утром, а я слишком боюсь идти к Эверетту одна. К тому времени, как мы возвращаемся в квартиру по вечерам, магазин уже закрыт, а Эверетта нет. Лео уверял меня, что его брат не держит зла, как Елена; он просто дает нам пространство, чтобы мы привыкли к совместной жизни. Скоро мы увидимся.

Обычно мы заходим в квартиру через лестницу сзади, поэтому я еще не видела фасад здания, выходящий на набережную. Над дверью красуется эмблема: гребень волны в круге, точь-в-точь как татуировка на животе Лео. Рядом жирным шрифтом написано: «Heathen’s Surf Co.»

В ряду пять помещений, все темные, кроме окон в самом конце, противоположном «Heathen’s».

— Что там, в конце?

— Магазин Августа, — говорит он. — Мы… мы скоро с ним встретимся.

Я киваю, и Лео заводит меня в пустое помещение прямо перед нами. Внутри, та же отделка деревом на полу и стенах, что и во всем здании, и в квартире наверху. Справа от входа тянется барная стойка, на противоположной стороне несколько полок. В остальном здесь пусто.

— Зачем мы здесь? — спрашиваю я.