Страница 112 из 118
Настоящее. 6 июня.
Глава 47
Жимолость
— В подвесных корзинах на крыльце все цветы умирают, — говорит Далия на другом конце провода.
— А ты их поливаешь?
Я кожей чувствую, как она закатывает глаза.
— Да, Дарби.
Я смеюсь:
— Тогда не знаю, что и сказать.
— Ты звучишь счастливой, понимаешь? Раньше ты никогда так не звучала. По крайней мере, не так, как сейчас.
— Я счастлива.
Лео и я смотрели на закат в бухте, пока я читала его письма. Я проплакала все это время, а он обнимал меня. В конце концов, как он и предсказывал, я оказалась на коленях на фоне океана. А потом нам пришлось в темноте карабкаться обратно вверх по склону утеса.
Весь путь наверх у него была паническая атака, потому что у нас не было фонариков, а я не могла перестать смеяться. Спать мы отправились к нему, так как не были уверены, когда в последний раз меняли белье в доме моей бабушки. И еще, потому что… ну, нам хотелось места, которое ощущалось бы как наш общий дом.
Последние несколько ночей мы живем у него, но каждый день я прихожу к бабушке, чтобы начать разбирать ее вещи. Я оставлю себе несколько мелочей на память, но в остальном планирую вычистить дом до блеска и начать все с чистого листа.
Лео вернулся к работе, нагоняет упущенное за неделю отпуска и готовится к Открытому чемпионату США в Хантингтон-Бич, который пройдет в следующем месяце. Я все еще в поиске работы, но на лето решила сосредоточиться на бабушкином доме.
Этим я и занимаюсь сейчас, болтая с Далией и разбирая свою старую комнату. Какие-то вещи я точно отдам, какие-то оставлю, а насчет остальных не уверена, для них у меня есть отдельная коробка, которую я потом закину в гараж.
— Кстати о счастье, — говорю я. — Думаю, вам с Лу пора перебираться сюда.
Я делаю глубокий вдох, готовясь к реакции сестры. — Я знаю, как тяжело срывать ее с места, но мне кажется, там вас больше ничего не держит. И, если честно, я немного боюсь мести отца за то, что ты помогла мне сбежать со свадьбы.
Далия фыркает:
— Не беспокойся об отце. Поверь, я с этим разберусь. Но, думаю, ты права. Пора что-то менять, — она коротко смеется. — Именно поэтому мой дом уже выставлен на продажу.
Я едва не визжу от восторга:
— Ты серьезно?
— Ага! — бодро отвечает она. — Если уж решаться на прыжок, то сейчас, пока Лу не пора возвращаться в школу.
— Это мудро, — я стараюсь звучать спокойно, но на самом деле мне так радостно, что подташнивает. Далия и Лу единственное, чего не хватает в этой новой жизни, два последних кусочка пазла. — А как же Джейсон?
Далия усмехается:
— Этот парень не видел дочь два года, не звонил ни на день рождения, ни на Рождество. Я вообще не уверена, что он помнит ее имя. Он даже не заметит.
От этих слов у меня щемит сердце. Мы все знали, что Джейсон не подарок, еще задолго до беременности Далии, но, когда это случилось, мы надеялись, что он возьмет на себя ответственность. Прошло почти десять лет, а мы все еще ждем.
Далия заслуживает шанса начать все заново, перестать быть просто «дочерью босса» или «залетевшим подростком». Она заслуживает права расцвести сама по себе, а может быть, даже влюбиться.
Если бы я сказала это вслух, она, скорее всего, назвала бы меня «чувствительной стервой» или чем-то в этом роде. Свои эмоции она держит под замком. Она совсем не верит в отношения — в счастливый финал для себя. Она полностью посвятила себя Лу: невероятно заботливая, оберегающая и полная решимости дать дочери больше, чем было у нас. Но мне кажется, в процессе она забыла, кто она сама.
— Я привезу все твои вещи с нами, а пока отправила экспресс-почтой твой паспорт, свидетельство о рождении и всю ту хрень, которая понадобится тебе для работы, — говорит она. — О, и Лео просил меня убедить тебя позволить ему купить тебе новый гардероб, а то ты носишь одни и те же пять шмоток по кругу, — она вздыхает. — Так что я официально убеждаю тебя, перестань быть стервой и позволь богатому мужчине тебя баловать.
Ну вот и оно. Она называет меня «стервой» как минимум раз за разговор.
Я закатываю глаза:
— Спасибо, Дал. Я подумаю.
Мы обе смеемся, предвкушая встречу, когда мой телефон пиликает. Я отнимаю его от уха и вижу второй вызов.
— Черт. Это Джексон. Опять.
Он продолжает звонить мне каждый день.
— Ты наконец ответишь?
Я кусаю губу. Каждый раз я обещаю себе, что отвечу на следующий звонок, и каждый раз не решаюсь. Но если и есть что-то, что мешает мне окончательно закрыть эту главу жизни, то это он.
Я глубоко вдыхаю.
— Да, отвечу. Я перезвоню тебе, Дал.
— Просто помни, Дарби, он не может причинить тебе боль. Поверь мне, ни у него, ни у отца нет на тебя рычагов. Не позволяй им угрожать тебе.
Мне не терпится попросить ее объясниться, но я лишь отвечаю:
— Хорошо, люблю тебя. Пока, — я завершаю вызов и принимаю входящий. — Привет, — говорю я тихо.
— Дарби? — Он звучит удивленно. — Господи Иисусе. Ты хоть представляешь, как долго я пытаюсь до тебя дозвониться?
— Представляю, — бормочу я.
В этом разговоре есть странная привычность. Пусть теперь я понимаю, что не люблю Джексона и не хочу быть с ним, он все равно остается человеком, с которым я провела много лет. Я внушала себе, что не могу встретиться с ним лицом к лицу, но, по правде говоря, он все тот же человек, которого я всегда знала. Он заслуживает большего, чем то, что я ему дала.
— Какого хрена, Дарби? Где ты?
Я сползаю с кровати и иду вниз, внезапно почувствовав жажду.
— Я не скажу тебе, но я не вернусь. Не знаю, что наговорил мой отец, но я серьезно: все кончено. И дело не в тебе…
— Это из-за Энни? Слушай, ты строила из себя такую девственницу передо мной. Что мне оставалось делать?
Энни. Его ассистентка. Надо же. Значит, он мне изменял.
Его тон становится резче, чем когда-либо, и это помогает мне произнести:
— Я не люблю тебя, Джексон.
— Да дело не в любви! — огрызается он. — Дело в ответственности. В том, чтобы держать свои чертовы обещания!
Он всегда относился ко мне в лучшем случае терпимо, но я никогда не считала наши отношения чисто деловой сделкой. Я думала, у нас была хотя бы видимость дружбы. Теперь ясно, что это было далеко от истины. И все же, пока он говорит, я ничего не чувствую.
Ни грусти. Ни страха. Ни боли.
— Я дал тебе всё, избалованная ты дрянь. Я собирался заботиться о тебе. Дом, машины, дети. Ты хоть знаешь, сколько женщин сдохли бы за то, что я тебе предлагал, Дарби?