Язычник и Жимолость

Настоящее. 3 июня.

Глава 45

Жимолость

«Добро пожаловать в Пасифик-Шорс» — гласит приветственный знак, когда мы начинаем спуск по холмистому склону.

Я вижу Тихий океан впервые за десять лет. Ярко-синий горизонт простирается так далеко, насколько хватает глаз. По обе стороны дороги высятся пальмы, а полуденное солнце ласково греет. Внизу холма, по которому едет Лео, виднеется набережная. Всё изменилось, и в то же время осталось прежним.

Наверное, именно так и должен ощущаться дом.

Из динамиков льется Кейси Масгрейвс, и это кажется символичным, ведь именно песня «Something Like That» по радио стала причиной нашего знакомства. К тому же, я слушала этот инди-поп-серферский репертуар Лео последние шесть дней, а в душе я всегда была девчонкой, любящей кантри.

Мы направляемся к набережной, к квартире Лео. В парк Зайон мы в итоге не попали, но заночевали в Сент-Джордже. Взяли еду навынос, заселились в отель и составили план. Я переезжаю к Лео. Пять дней, слишком малый срок для такого шага, но правда в том, что я была верна ему всю свою жизнь, даже когда его не было рядом.

Тем не менее, я дала ему понять: мой отъезд из Канзаса и начало новой жизни в Калифорнии, это не только ради него. Это не может быть только ради него. Я буду искать новую работу сама. Ему запрещено вмешиваться в любом виде. Никаких «замолвить словечко» через свои связи в школьном округе (а связи там у него, конечно же, есть).

Хотя теперь он пытается убедить меня вообще бросить преподавание. Он посоветовал мне снова попробовать себя во флористике, вот только в Пасифик-Шорс нет цветочного магазина. Ближайший, в двадцати минутах езды, а местная начальная школа всего в двух.

Также я настояла на том, что буду платить ему аренду, несмотря на то что здание принадлежит ему и ипотеки нет. Неважно. Я хочу чувствовать, что вношу свой вклад. Он только рассмеялся и поцеловал меня в нос, согласившись, но пообещав, что все арендные деньги всё равно пойдут в наш свадебный фонд. Что ж, я не против, потому что, когда я выйду замуж по-настоящему, я сделаю так, чтобы это было роскошно, красиво и именно так, как я всегда себе представляла.

И как представлял Лео, полагаю.

Мы спускаемся к подножию холма и останавливаемся на красный свет. В квартале впереди видна набережная, через дорогу гараж, где паркуются местные жители. Но вместо того, чтобы повернуть налево к гаражу, Лео сворачивает направо. Он начинает подниматься по слишком знакомому склону, и я точно знаю, куда он едет.

— Лео, — говорю я.

Он прерывает меня смехом, когда мы добираемся до вершины. Он заезжает на дорожку знакомого беленого двухэтажного дома с выцветшей синей дверью и белой верандой, опоясывающей всё здание.

Когда я жила здесь, перед большим окном гостиной теснились гортензии. Теперь там пышно цветет жимолость, ярко-розовая, белая и желтая.

Жимолость, которую я посадила десять лет назад. Посадила для него.

Газон по-прежнему аккуратно подстрижен, и, несмотря на облупившуюся краску, дом выглядит крепким. Я обвожу взглядом двор, пока мой взгляд не замирает на табличке у обочины.

ПРОДАНО.

Впервые за день я чувствую, как слеза скатывается по щеке.

— Не верится, что он правда это сделал. Продал, не задумываясь, — я шмыгаю носом, поворачиваясь к Лео. — А как же её вещи? Они всё еще там? Их продадут вместе с домом? Или он уже прислал людей, чтобы всё вывезти?

Он улыбается мне, и эта улыбка не сочувственная. Она какая-то... восторженная?

Это даже раздражает. Я понимаю, он счастлив, что я вернулась с ним, что я переезжаю к нему, но... мой отец из чистой злобы продал единственный дом, который я когда-либо считала своим.

— Почему бы нам не проверить?

Я закатываю глаза.

— Я не собираюсь вламываться в чужой дом.

Он берет меня за руку, его глаза сияют, пока он целует мои пальцы.

— Просто доверься мне, Жимолость.

С этими словами он распахивает дверь и выходит, направляясь к крыльцу так уверенно, будто он здесь хозяин. Я смотрю, как он достает телефон и прижимает его к уху. Я неохотно выбираюсь с пассажирского сиденья и иду следом.

— Привет, дружище, — здоровается он с кем-то на том конце провода. — Да, я только что вернулся в город. Спасибо, что так быстро всё провернул. Я знаю, это было почти невозможно, — Он легко смеется в трубку, и я невольно гадаю, с кем он говорит. — У тебя есть код?

Это меня интригует.

Я ускоряю шаг, поднимаясь по ступеням. Лео прислоняется к двери и произносит вслух:

— Один... два... три... один...

Раздается щелчок. Лео выпрямляется.

— Ладно, спасибо. Увидимся на чемпионате в следующем месяце? — Он оборачивается ко мне и подмигивает. — Договорились. Еще раз спасибо, Дом.

Я медленно поднимаюсь на крыльцо, чувствуя уют и привычное тепло, но что-то заставляет меня замереть на последней ступеньке.

Я вижу коробочку с кодовым замком, висящую на дверной ручке, она открыта и пуста. Мои глаза встречаются с глазами Лео, и он сияет от чистого счастья. Он так красив в этот миг: шорты, синяя футболка с каким-то серферским брендом, кеды в черно-белую клетку и пепельно-светлые волосы, падающие на лоб. Цепочка с моим кольцом висит у него на шее, ловя солнечные лучи и поблескивая в такт его глазам.

В нем больше нет той призрачной печали.

Он выглядит как Лео. Мой Лео.

Он протягивает руку, и на его пальцах качается кольцо с двумя маленькими ключами.

— С возвращением домой, Жимолость.