Страница 102 из 118
Прошлое. 13 августа.
Глава 42
Жимолость
Мои веки вздрагивают от звука пищащего аппарата и приглушенных голосов в углу темной палаты. Я вижу полоски света, пробивающиеся сквозь жалюзи на окне.
— Похоже, она начинает приходить в себя, так что я оставлю вас наедине. Врач зайдет позже, чтобы поговорить с ней.
Волоски на теле встают дыбом, конечности немеют, а руки под больничным одеялом начинают дрожать — воспоминания накрывают меня лавиной.
Когда вчера я ненадолго пришла в сознание, я уже была в машине скорой помощи, которая мчалась в маленькую общинную больницу в Сент-Джордже. Мне сообщили, что в машине нашли мои водительские права и связались с родителями.
Отец уже ехал сюда.
Меня экстренно прооперировали. Почти всё время после этого я провела под наркозом или в дурмане обезболивающих, почти не осознавая, где нахожусь. К несчастью, сейчас в голове прояснилось достаточно для того, чтобы осознание происходящего пробрало меня до самых костей.
— Благодарю вас, — Его суровый, жесткий, профессиональный голос доносится до меня, и всё тело скручивает от тошноты.
Я зажмуриваюсь и замираю, слыша тяжелые, отрывистые шаги: он пересекает расстояние от двери до моей койки. Мозг мгновенно переходит в режим «бей или беги», отчаянно ища выход, способ спастись отсюда.
— Дарби, — Голос отца звучит грубо, он скребет по душе разочарованием и холодным гневом.
Я понимаю, что так и не открыла глаза. Я слишком боюсь увидеть его лицо, увидеть в нем собственные черты. Боюсь напоминания о том, что куда бы я ни сбежала, что бы ни сделала и кем бы ни пыталась стать, я всегда буду принадлежать прежде всего ему. Мне никогда от него не скрыться.
— Открой глаза и посмотри на меня, милая.
Я выпускаю из легких весь воздух и медленно поворачиваюсь к нему, заставляя веки подняться. Он выглядит усталым. Одежда помятая и в пятнах. Волосы засалены от пота, на подбородке, который обычно гладко выбрит, пробивается щетина. Его глаза покраснели, кажется, в них стоят слезы.
Он подходит вплотную и нависает над подушками. Его широкая ладонь замирает над моей головой, большой палец проводит по линии роста волос. Я вздрагиваю, вспомнив о порезе под повязкой.
— О чем ты только думала? — Его голос хриплый, в нем звучат эмоции, которых я никогда раньше у него не видела. — Ты хоть знаешь, как мы испугались? — Я замечаю, что его губа дрожит, а челюсть плотно сжата. — Получить звонок от бабушки, что ты сбежала... Узнать, что телефон отключен... Не иметь ни малейшего понятия, где ты и с кем? — Он качает головой, сглатывая подступивший ком. — А потом услышать, что ты в больнице с переломом ноги, сотрясением мозга и... — Он вздыхает.
В животе внезапно покалывает от чувства вины. Я и подумать не могла, что мой план причинит родителям страх или боль. А может, мне просто было плевать, ведь я никак не ожидала увидеть в глазах отца то, что вижу сейчас. Искреннюю тревогу. Страх. Возможно, даже любовь.
— Прости, — шепчу я охрипшим голосом, чувствуя, как подступают слезы.
— Зачем? — спрашивает он.
Я только качаю головой. — Я не... Где Далия?
— Она дома с матерью.
Я киваю.
Отец делает глубокий вдох, пододвигает стул к кровати, садится и переплетает свои пальцы с моими.
— Почему?
Я всё еще дрожу под его рукой.
— Я пыталась... вернуться к...
— Как давно ты знала?
Решив, что он говорит о сестре, я отвечаю:
— Она позвонила мне в ту ночь, когда я уехала, и всё рассказала. Я просто... — Я чувствую, что снова начинаю плакать. — Я хотела вернуться к ней. Боялась, что ты не разрешишь мне видеться с ней, когда я узнала о беременности.
— О её беременности? — переспрашивает он.
Я киваю.
— А как насчет твоей собственной?
Я резко вскидываю голову.
— Что?
И тогда я это вижу. Маска тревоги медленно сползает с его лица, уступая место ледяному гневу. Я чувствую, как кровь отливает от лица, как по коже бегут мурашки под его тяжелым взглядом. Мысли лихорадочно крутятся вокруг этого обвинения, я мгновенно прокручиваю в голове каждый момент последних двух месяцев, каждую вероятность, о которой раньше и не задумывалась.
— Так вот почему ты бежала домой, Дарби? Думала, я решу все твои проблемы? Помогу тебе после того, как тебя испортил этот мальчишка?
— Я... — Дыхание учащается, и внезапно мне становится очень, очень плохо. — Я не...
Его глаза сужаются.
— Ты хочешь сказать, что не знала? — Он усмехается. — Ты понятия не имела, что беременна, пока всё лето шлялась по Калифорнии, как последняя шлюха?
Его слова режут меня по живому.
Я закрываю рот рукой, содрогаясь от рыданий. Не в силах смотреть отцу в лицо, я медленно опускаю взгляд на свой живот, скрытый под одеялом. Моя свободная рука выскальзывает из хватки отца и ложится на середину живота, я провожу по нему большим пальцем.
Этого не может быть.
— Я... — Не в силах вымолвить ни слова из-за слез, я судорожно вдыхаю, пытаясь взять себя в руки.
— Хватит ломать комедию, — отрезает отец.
В этот момент в дверь палаты стучат. Секунду спустя она приоткрывается, и входит высокая шатенка средних лет в белом халате. В одной руке у неё планшет, а из-за очков в черной оправе на меня смотрят добрые глаза.
— Дарби Эндрюс? — спрашивает она.
Я киваю.
— Какое красивое имя, — она улыбается. — Я доктор Монтгомери, пришла обсудить ваши травмы. Вы не против? — Она переводит взгляд с меня на отца и обратно.
Он откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди и кивает. Врач смотрит на меня, словно спрашивая моего разрешения. Я киваю еще раз.
— Отлично. Я хотела бы обсудить с вами обоими процесс восстановления после травмы ноги и сотрясения. Порез на голове незначительный и заживет сам собой через несколько дней, — она кивает на мой лоб. — Но я хотела бы поговорить с вами конкретно о вашем выкидыше.
Выкидыш.
Я моргаю, выбрасывая из головы все мысли, кроме этого, единственного слова. Оно эхом отдается в мозгу, я не могу постичь, как могла быть беременна и потерять ребенка, даже не подозревая об этом.
Интересно, эта пустота и ноющая боль в груди оттого, что я была беременна, или оттого, что больше нет? Дрожу ли я от страха или от горя? Тоскую ли я по чему-то, о чем никогда не просила, но что каким-то образом обрела и тут же потеряла?
Но главная мысль, занимающая всё место в голове:
это моя вина?