Оружие тьмы

Он знал обо всех постоялых дворах в больших городах, а также и в каких стоило останавливаться – впрочем, все зависело от того, что ему требовалось. Сегодня он решил направиться в «Золотой петушок». Предполагалось, что это умеренное по ценам заведение, чистое и с хорошим обслуживанием. В целом самое среднее. Постоялый двор находился рядом с рынком и главным караульным помещением. Резкайн сомневался, что Фарсон назвал свое настоящее имя, когда входил в город, но решил проверить записи, чтобы убедиться наверняка. Если он будет постоянно предполагать, что Фарсон выбрал самый правильный вариант, он никогда не сумеет воспользоваться ошибками страйкера.

После пяти перекрестков Резкайн повернул направо и поехал по следующей улице. Здесь, справа, находился «Золотой петушок». Он внимательно его осмотрел, запоминая незначительные детали, пока не убедился, что полностью разобрался во внутреннем расположении здания и тех, что его окружали, на случай, если ему придется спасаться бегством. Мальчик лет четырнадцати подошел к нему с широкой улыбкой и изящно поклонился.

– Добрый вечер, сэр! «Золотой петушок» самый удобный постоялый двор в этой части города. В наших конюшнях сухо, и у нас чистые полы. Вы не сможете отыскать лучшего места. – Мальчик прервал свою заученную речь и посмотрел на мощного боевого скакуна. С некоторым сомнением он спросил: – Могу я забрать вашу лошадь?

Резкайн улыбнулся в ответ, не желая пугать мальчика, и обдумал его вопрос. Ему потребовалось некоторое время, чтобы овладеть

Умением

ухаживать за боевым скакуном. Даже сейчас лошадь фыркала и нетерпеливо переступала с ноги на ногу, поглядывая на мальчика. Его неуверенность не приведет ни к чему хорошему при общении с недовольной лошадью.

– Нет, я думаю, будет лучше, если я сам позабочусь о своем скакуне, – ответил Резкайн. Облегчение мальчика было очевидным, но он выглядел так, словно не знал, следовало ли ему обидеться. – Я не хотел тебя огорчить, но мой конь может быть агрессивным по отношению ко всем, кроме меня.

Мальчик улыбнулся и кивнул.

– Значит, вы останетесь у нас, сэр?

– Да, если у вас есть свободная комната, – ответил Резкайн.

– О да, сэр. Еще рано, и у нас имеются свободные комнаты. Если вы поведете свою лошадь, я провожу вас к конюшне. Кстати, меня зовут Шлем, – сказал долговязый мальчишка.

– Шлем? – спросил Резкайн.

Он никогда не слышал такого имени.

– Ну, это сокращение от Шлемкиналли. Просто Шлем проще. Уж не знаю, о чем думала моя ма, когда так меня назвала. – Мальчишка рассмеялся.

– Твоя мать дала тебе имя? – с интересом спросил Резкайн.

Он никогда не думал о том, как получил свое имя. Возможно, его ему дала мать.

Шлем распахнул ворота во двор и снова их закрыл после того, как они туда вошли.

– Да, мой па ушел вместе с торговым караваном, когда я родился, ма надоело называть меня «ребеночек», и она дала мне имя. Па это не слишком понравилось, когда он вернулся, но ему нечего было возразить, потому что он отсутствовал гораздо дольше, чем следовало.

– Понятно. А меня зовут Резкайн. Рад с тобой познакомиться, Шлем.

– У вас необычное имя. Почему вас так назвали? Из-за волос? – с любопытством спросил Шлем.

– Человек, которого зовут Шлем, считает мое имя необычным? – спросил Резкайн, хотя и не понимал, какое отношение волосы имели к его имени.

Мальчик некоторое время молчал, а потом с гордостью расправил плечи и сказал:

– Мне очень жаль, сэр. Я не хотел вас обидеть. Здесь есть свободное стойло. Потом вы можете его запереть. Ключ в замке. Пожалуйста, не потеряйте его. Довольно сложно найти мастера замков, чтобы он сделал новый. В городе, вы же знаете… всего один мастер замков. Все просят, чтобы он взял учеников, но он отказывается, не хочет, чтобы кто-то украл его дело, понимаете?

Пока мальчишка болтал, Резкайн снял сумки и почистил лошадь.

– Как его зовут? – наконец спросил мальчишка.

– Кого? – не понял Резкайн.

Мальчишка указал на его боевого скакуна.

– Вашего коня. Как его зовут?

Резкайн с удивлением посмотрел на скакуна. Ему не приходило в голову, что следовало дать ему имя. Он не совсем понимал, зачем оно лошади, но мальчишка явно считал, что это обычное дело, и Резкайн постарался быстро что-то придумать. Как раз в тот момент, когда он собрался заговорить, конь поднял высоко голову и посмотрел на него, словно просил придумать что-то сильное и звучное.

– Гордый, – сказал Резкайн.

Конь фыркнул и снова принялся жевать овес и люцерну, которые мальчик насыпал в кормушку.

Резкайн почувствовал, как у него дернулись уголки губ, словно он хотел улыбнуться. Это показалось ему странным.

– Хорошее имя, – сказал мальчишка. – Он и выглядит гордым.

Резкайн собрал свои вещи и указал в сторону постоялого двора.

– Теперь мы можем идти. Постарайся держаться от него подальше. Он может тебя поранить. Кроме того, лучше не подпускать других лошадей к его стойлу, если это возможно.

Резкайн вспомнил, что должен поблагодарить мальчишку за помощь. Он вытащил из кошелька серебряную монету и вручил ее мальчишке. Глаза Шлема загорелись, и он широко улыбнулся.

– Благодарю вас, сэр! Я буду за ним приглядывать, но не стану беспокоить, – сказал Шлем. – А теперь я должен помочь вам с вещами.

– Я предпочитаю нести их сам, – ответил Резкайн.

Шлем заметно огорчился, и его лицо помрачнело. Интересно, что так обидело мальчишку, подумал Резкайн. Не зная, как поступить дальше, он решил поделиться дополнительной информацией.

– Некоторые мои вещи опасно брать в руки тем, кто еще не овладел

Умениями,

– заявил он.

Шлем посмотрел на мечи и кинжал на поясе Резкайна, затем перевел взгляд на лук со стрелами и арбалет, висевшие у него на спине. Остальное его оружие было либо спрятано под одеждой, либо оставалось в сумке. Наконец Шлем разочарованно кивнул и повел Резкайна в сторону постоялого двора. А тот с удовлетворением отметил, что мальчишка знал, что его возможности ограниченны. Он показался ему умным.

Они вошли на постоялый двор через заднюю дверь и направились в сторону общего зала. Глаза Резкайна изучали каждый дюйм заведения, моментально оценивая каждого, кто там находился, и возможную угрозу с его стороны. Шлем сразу подошел к бару, где грузный мужчина в фартуке протирал кружки.