Оружие тьмы

– Бордран умер чуть больше двух лет назад, – наконец прервал молчание генерал Маркум. – Ты утверждаешь, что тебе девятнадцать, значит, ты получил клинки в шестнадцать, возможно, семнадцать? Но не было никакого празднования. Никаких объявлений. Даже я, генерал армии Ашаи, ничего не знал. То, что ты сделал, чтобы заслужить не один, а два шейалинских клинка, держалось в строжайшей тайне. Известно ли что-то королю Кейдину?

Резкайн задумчиво склонил голову набок.

– Я не уверен, – ответил он. – Произошли события, которым у меня нет объяснений. Именно по этой причине я намерен отправиться на турнир. Я не хочу ничего никому доказывать, но мне необходимы ответы.

– Почему бы тебе просто не поехать во дворец и не задать вопросы? – осведомился генерал.

Ему не особенно нравился новый король, но Маркум хранил верность Ашаи.

– Возможно, во дворце есть силы, действующие против меня, – тщательно выбирая слова, ответил Резкайн.

– Предатель? – спросил генерал.

Резкайн наклонил голову, не соглашаясь и не отрицая. Он не знал, кто в ответе за бойню в крепости.

Возможно, король. Если королю стало известно, что страйкеры предатели, и он отдал приказ их убить, значит, Резкайн выполнил его волю. Если же кто-то другой велел расправиться со страйкерами, тогда предателем становился

Резкайн

– вместе с тем, кто принял такое решение. Однако с властью, полученной от старого короля, Резкайна не могли подвергнуть суду открыто, только тайно.

Генерал откашлялся.

– Если предатель во дворце, я должен предупредить короля. Если он до сих пор находится в неведении, его необходимо поставить в известность.

– На самом деле, я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, – твердо сказал Резкайн.

Маркум прищурился, глядя на молодого человека.

– И почему же?

Резкайн посмотрел генералу в глаза, желая, чтобы тот увидел его искренность и власть.

– Мы оказались в центре заговора, генерал. Вот почему люди, в него не вовлеченные, должны оставаться в стороне. Я заверяю вас, что заговор смертельно опасен, – зловеще проговорил Резкайн, понизив голос.

Это было предупреждение, намек на то, что королю могла угрожать серьезная опасность, если он узнает про заговор, а жизни

самого

генерала будет грозить опасность, если он заговорит.

Лицо Джимсона побледнело, когда он услышал жесткие слова Резкайна, и лейтенант обрадовался, что его до сих пор не вовлекли в разговор.

Генерал Маркум напрягся.

– Король наверняка все знает. Полковник Симмонс не мог не послать письмо во дворец.

Резкайн засунул руку внутрь туники и ответил:

– Так и было. – Он вытащил запечатанный свиток и помахал им перед генералом. – Это письмо следовало доставить сенешалю.

Взгляд генерала Маркума метнулся к лейтенанту.

– Ты отдал его Резкайну? Это же письмо королю!

У лейтенанта Джимсона отвалилась челюсть, и он отчаянно затряс головой.

– Нет, сэр! Я не видел этого письма. Мне не передавали его для доставки. Клянусь, сэр!

Убрав письмо обратно во внутренний карман, Резкайн отмахнулся от их беспокойства.

– Здесь нет вины лейтенанта, генерал. Я забрал письмо еще до того, как оно покинуло стол полковника. Лейтенанту Джимсону его не передавали.

– Когда вы видели полковника? – осведомился пораженный лейтенант.

– Я не встречался с полковником. Я сказал, что забрал письмо с его письменного стола, – объяснил Резкайн и снова перевел взгляд на генерала. – Вам необходимо улучшить систему безопасности в форте Манеске. Мне не составило никакого труда забраться в кабинет, сделать то, что я собирался, и уйти. И даже не пришлось сильно напрягаться.

– Ты украл письмо? – воскликнул генерал. – Письмо, адресованное королю! Это предательство! Однако… ты сидишь здесь спокойно, словно ничего не случилось, а ты выполнил очередное поручение.

Резкайн пожал плечами:

– И что вы намерены теперь делать?

Челюсть генерала отвисла.

– Ну, я обязан доложить королю. И я прикажу тебя арестовать!

– Давайте закончим с гневом, генерал, – ответил Резкайн. – Ни вы, ни лейтенант не станете пытаться меня арестовать. Даже если у вас получится, в чем я сильно сомневаюсь, вы пойдете под суд за нарушение прав Обладателей Мечей, среди прочих преступлений. – Позволив им немного подумать над своими словами, Резкайн продолжал: – Кроме вашей собственной безопасности вы также опасаетесь за жизнь короля. Какая-то часть вашего сознания уже пытается понять, что ждет короля, если он узнает обо мне и заговоре, в который я вовлечен, если предположить, что предатель находится во дворце. Нет, генерал, вы не станете меня арестовывать и не поставите в известность короля о моем существовании. На самом деле вы ни с кем не будете обо мне говорить, если не считать того, что я гость в вашем доме и друг племянницы.

Генерал молчал, обдумывая слова молодого человека. Маркума переполняли самые разные чувства. Он испытывал ярость, глядя на дерзкого молодого человека, который обманом проник в его дом и осмелился вовлечь племянницу в свои интриги.

Лейтенант Джимсон откашлялся.

– Резкайн, могу я задать вопрос?

Резкайн слегка расслабился и повернул голову к лейтенанту.

– Конечно, лейтенант, ты можешь задать любой вопрос.

Джимсон вздохнул.

– Если ты сумел забрать письмо сенешалю из кабинета полковника, то мог перехватить и письмо к генералу? – Вопрос вызвал интерес генерала.

Он был настолько поглощен гневом, что не обратил внимания на эту незначительную деталь.

– Конечно. Я прочитал письмо и знал, что ты его привез. Я не собирался долго скрывать от генерала, кто я такой. Я надеялся познакомиться с вами лично, генерал, пока вы еще не узнали о моем статусе, – ответил Резкайн, обращаясь сразу к обоим.

– Почему? – раздраженно спросил генерал.

– Две причины, – ответил Резкайн. – Вторая заключалась в том, что я хотел понять, что вы собой представляете. Конечно, мне известно о ваших военных достижениях и политических маневрах при дворе, к которым, кстати, вы прибегали очень редко для человека вашего статуса. Но я не знал, что вы за человек и кому на самом деле храните верность.

Генерал нахмурился.

– Я генерал армии Ашаи. Моя верность прежде всего принадлежит королевству, естественно.

– Я в этом не сомневаюсь, но существует множество интерпретаций того, что лучше для королевства.

Генерал Маркум засопел.

– И какова первая причина? – спросил он.