Страница 47 из 79
Глава 16
Хороший герой — мертвый герой!
Эта новость, которая поменяла все. Император желает видеть меня. Соблюдая секретность, в изолированном от случайных взглядов Арсенале.
Ну, наконец-то Костя Тридцатый уделит мне толику своего ценного внимания, и недели не прошло…
Мы вернулись в наши покои дожидаться дальнейших указаний, а Децимус ушел, но обещал вернуться.
— Сегодня ночью всё решится? — озабоченно спросила Даша.
— Нет, — произнес я. — Всё решится завтра на приеме в честь Чрезвычайного бала. — А сегодня мы с ним поговорим. Как частные лица. Надеюсь, по душам.
Интересно, императору по статусу душа положена, или при его положении это совершенно излишний атавизм?
— Что ты скажешь ему? — спросила Даша.
О, да, я мог бы очень многое ему сказать. Много у меня накопилось с самого моего восстания из лечебной криокапсулы.
За брошенные на растерзание Орде миры. За разрушенные планеты, отданные узурпаторам и бандитам. За заброшенную экономику. За разгул рабовладельцев, за отданную на откуп чёрт знает кому Систему.
Но на пути сюда я получил ответы на большую часть своих вопросов, а на те, что не получил, легко мог додумать ответ сам. Да, теперь я представляю, как всё так само образовалось.
Эмоции меня переполняют. Но как раз на этой встрече они будут лишними. Я знаю, что ничего не изменится от того, что я выскажу всё что на душе накипело.
У проблем Империи есть имя и фамилия. И эти имя с фамилией — мои. Человек на троне мог бы сделать лучше. А мог бы сделать и куда хуже.
А как следует делать — похоже, тут знаю только я.
Ладно, поговорим, тогда и буду выносить исторические приговоры.
— Мы поговорим, — вздохнул я.
Если бы всё решали разговоры. Если бы дипломатия всегда была и первым, и единственным оружием…
Децимус явился через пять минут после затмения. Он проводил меня через затемненный дворец в Арсенал, обширный укрепленный бастион на полюсе под башней северной полярной крепости.
Уже на входе в Арсенале меня ждали панцер-инфантеры императора. Без прожекторов стояли, холодные такие, здоровые. Опознание, досмотр, всё как положено. Собственно, я и не рассчитывал повидаться с императором вот запросто, один на один.
Низкорослый, коренастый и бородатый шеф панцер-инфантерии лично санкционировал мой допуск в Арсенал для неофициальной встречи с Императором.
— Как вам ваше новое приобретение? — внезапно спросил он возвращая мне саперную лопатку.
— Это вы о чем? — прищурился я засовывая шанцевый инструмент последнего шанса в петлю на парадном поясе.
— О планете, — усмехнулся коренастый шеф. — О Слоне.
Ага. Так вот какого «нужного человечка» мне нужно убить первым, когда я со всем этим разберусь.
— Ну-ну, не нужно на меня так хищно смотреть, — засмеялся шеф панцеров. — Когда император желает оказать честь подданному, ну и поправить свои дела — он вот так вот продает ему одну из своих планет. У императора таких ещё много.
Ах вот оно как.
— Император нуждается в такого рода пополнении бюджета? — скривил я надменную бровь.
— Вы это самый бюджет видели? — шеф покачал головой. — Без торговли местами в очереди на аудиенцию, нам бы уже пришлось Лунный Дворец с молотка продать. Вы знаете сколько стоит только ежедневная гигиеническая обработка поверхностей? Это бюджет настоящей планеты, с населением и развитой экономикой.
Ну охренеть теперь, какие новости. Так это сам пахан Костя Три Икса меня лично на бабки развел? А что, теперь предполагается, что я от верноподданнического восторга захлебнусь?
Нет, меня этот расклад никак не устроил. Даже если предположить, что это оммаж на моё кресло Великого Князя — я бы предпочёл отдать служением, а не деньгами. При прочих равных, конечно, никто ещё не говорил, что я готов именно «служить» Косте…
А шеф-то, кажется, даже смутился наблюдая с каким трудом я обуздываю собственную неукротимость в реальном времени. Ладно, ещё не время разбираться с этим нужным человеком. Момент ещё не пришел. Но обязательно придет. Чуть позже. А пока — пусть привыкает к мысли, что я этого так не оставлю.
— Мне кажется, мы заставляем императора ждать, — намекнул я, что беседа исчерпала себя, а я все запомнил и ничего не простил.
— Вам не кажется, он вас уже давно ждет, — кивнул полезный человечек. — Следуйте за мной.
Ишь ты, у инфантерии тоже, оказывается, бывает синдром вахтера.
Шеф инфантерии проводил меня в полутемное помещение в котором стоял на постаменте полный ростовой комплект космического доспеха, подсвеченный снизу холодным неоновым светом. У подножия доспеха разложены аксессуары и оружие, положенные обладателю доспеха. Конкретно у этого лежали два меча.
Тактико-пехотный малый «Мечелом». И здоровенный «Хромосферный Палач» большой флотский меч стратегического назначения.
Конечно, я знаю эти мечи. Потому, что это мой комплект. Это мои адмиральские доспехи. Точнее, запасной комплект. От тех доспехов, что были на мне во время битвы за Первопрестольную — ничего не осталось, после того как меня выскребли из их остатков и спрятали в капсуле от чужих глаз на сотню лет.
Император же в повседневной форме командира панцер-инфантерии, сложив руки за спиной стоял перед этим частным памятником лично мне — и созерцал.
Вот блин. Я всё-таки добрался сюда. Повелитель галактики, хозяин трона, глава Системы — в двух шагах от меня.
Ну, здравствуй, Константин Тридцатый. Давно не виделись.
Я сдержанно поклонился, оказывая должное почтение императору Империи:
— Ваше Величество.
Император обернулся, и явно вымученно улыбнулся. Ему не часто доводится улыбаться. И он почти не изменился. Все такой же скользкий, хорошо упакованный в дворцовое одеяние древний змей.
— Это действительно ты, — произнес император. — Ты действительно восстал из мертвых.
— Да, — подтвердил я. — Я вернулся.
— Сколько ж мы тебя не видели? — покачал головой император.
Кое-что в нем-таки изменилось. Раньше он не говорил о себе во множественном числе.
— Сто лет, — пожал я плечами. — Сто зим. И ещё год с небольшим.
— И то верно, — согласился император. — Слишком долго. Мы рады, что ты к нам вернулся. Мы полагаем, что теперь дела повернутся к лучшему. Теперь у нас всё будет хорошо!
Он не спеша приблизился ко мне и положил руку мне на плечо, прямо на графский эполет.
— Ведь ты наша последняя надежда, — проговорил император.
Хрена се, какие зажигательные новости.