Разводиться запрещено

Совсем мало времени, но мне хватает двух секунд, чтобы выцепить наготу Нечаева визуально и в полной мере возликовать: сегодня я стала обладательницей совершеннейшего из рода мужчин! Хватая сильнейшего за член, сладко мандражирую от объема, веса, мощности и оттого, как люто эта машина на меня реагирует. Адское напряжение пробивается, перекатывая и раздувая мускулы безупречного мужского тела. Проступает на лице, жестко заостряя черты. С горячим выдохом вырывается через ноздри. Мерцает хищным блеском в глазах. И вытекает родниковой каплей из до предела налитой головки.

Торопливая стимуляция вызывает у Нечаева низкие животные хрипы и еще чуток пахучих осадков. Не выдержав давления, он резко отцепляет мою руку и вместе со второй пришпиливает к матрасу по сторонам от моей головы. Грубо раздвигает коленом мне ноги. Я не возражаю, конечно. Не до церемоний. Сама подтягиваю их вверх, раскрываясь, словно перевернутая на спину лягушка. Почти как на том фото, которым дразнила, когда наша война приобрела сексуальный характер.

– Так ты хотел?..

Ловлю взорванный, отчаянно-сумасшедший взгляд Егорыныча, который курсирует по телу и вспарывает жаром конкретно там – на раскрытой сердцевине. Знаю, что у меня по самым строгим меркам идеальная анатомия, но конкретно сейчас чувствую себя перезрелым плодом: распухшим, сочащимся, слегка вывернутым.

– Блядь, – слышу исходящий из груди Егора утробный рык.

Это и является ответом. Первобытная часть Нечаева не умеет разговаривать. Зато он умеет любить физически – каждое прикосновение, каким бы алчным оно ни было, несет в себе чистый заряд удовольствия. Тот самый тротиловый. Грозные лапы Егорыныча запускают по моему телу пронизывающую до костей судорогу. Смертность от этой бомбардировки на порядок выше, чем у всего, что было между нами прежде, но, блядь, она та-а-ак возбуждает.

За миг до того, как мой рот сминается властным поцелуем, чувствую, что рухнувшая на меня плита обладает сверхчеловеческим сердцебиением. Поймав Нечаева в захват, словно мы на татами – руками и ногами, от избытка ощущений несколько раз всхлипываю, а затем, на тех же излишках, протяжно мычу. Мое собственное сердце, конечно же, бьется с не меньшей дурью, и непосредственная близость делает свое дело… Поймав общий ритм, наши главные органы, смещаясь еще ближе к центру грудных клеток, примагничиваются, чтобы создать феноменальный планетарный резонанс.

Гул такой, черт возьми, мощный, что способен расколоть земную кору. Что уж говорить о нас? Он вибрирует в наших телах на той самой фундаментальной частоте, которая сдвигает тектонические плиты и рождает новые материки. Естественно, нас трясет. С единой силой.

Нас намертво вжимает друг в друга.

Рот Егора, бесперебойно обрушивающийся на мой, душит, клеймит, выжигает, заставляет его принимать, даже если бы я вдруг не хотела. Этот напор мной бесконечно любим, чертовски мной одобряем. Он воспламеняет все тело, делая меня напрочь дурной. Мы сплетаемся языками и тремся ими с такой интенсивностью, что создается статика. Она и стреляет в и без того поплывший мозг искрами.

Наши рты разлепляются и в ту же секунду ощущаются неполноценными, неспособными друг без друга существовать. Я, блядь, задыхаюсь и с нарастающим шумом хапаю губами воздух. Егор же еще чуть отстраняется. Смотрит, утаскивая в свою темноту. Эта темнота по факту – головокружительный калейдоскоп похоти. Без всякой йоги раскрывает чакры.

Мы, не сговариваясь, на одних инстинктах перестраиваем наши тела – я выгибаюсь в пояснице и поднимаю вверх таз, а Нечаев, привставая на колени, ладонями по моим бедрам фиксирует угол.

Точно то, что он хотел… Максимальный доступ. Идеальная мишень.

О Боже, Боже, Боже… Бо-о-оже! Я хочу член своего Егорыныча. Адски хочу.

Стенки влагалища настолько отекли от приливших жидкостей, что я отчетливо чувствую тесноту, словно там уже что-то есть… Словно я уже наполнена. Ох, черт, это ощущение очень плотное, горячее и ноющее.

Что же будет, когда во мне реально окажется член?

Страха нет. Ничуть. Только зверское любопытство и бешеная жажда.

Так что, когда Егор, повозив по щелке дробно пульсирующей головкой, направляет член ко входу, ликую как никогда. Готовясь его принять, каждый миллиметр моего тела приходит в состояние тотальной мобилизации. Психика, сопутствуя, врубает разгоняющийся саундтрек, который, между прочим, силами моего же организма создается. Все функции, даже скрытые, становятся одуряюще громкими. Они, черт возьми, обостряются до звона.

У нас совсем нет времени!!!

Глаза в глаза. Соединение всех сфер.

Предельное, быстро становящееся невыносимым давление. Рывок. И долгожданная боль.

Нечаев безжалостно, одним единым движением, слегка присаживаясь и напрочь игнорируя сопротивление девственной плоти, за раз вбивает в меня весь свой потенциал. Я крайне четко чувствую прорыв, конечный удар и высвобождение какой-то безумной, вероятно, блядь, реально ядерной энергии.

Да ну, на хрен!..

Горячая волна боли вышибает из легких воздух и неестественно затискивает ребра. Против таких варварских лишений выступают не только легкие, но и сердце. Оно в моем теле самое безбашенное и решает вопрос исключительно как гопник – с силой валит в капкан. Задрожав всем своим телом, тяжело опускаюсь на задницу. Соскочить с члена это, конечно, не помогает. Егор падает за мной, создавая впечатление, что все: мы реально, вовсе не метафорически, связаны в одну фигуру. Я, мать вашу, как шашлык – крепко сижу на шампуре. Внутри все мучительно теснится, чтобы дать ему место. Кажется, если прямо сейчас потянуть назад, вырвет с мясом.

Егора от этой кощунственной тесноты тоже по полной ведет… Вижу это по неестественной красноте его лица, которая постепенно сходит пятнами жара на часто и резко вздымающуюся грудь. По жутко раздутым по всему телу венам, которые, кажется, готовы взорваться. По тому, как судорожно и при этом дико сипло он хватает кислород. Его рот в принципе закрывается, лишь когда он накрывает зубами верхней челюсти нижнюю. Под губой после таких действий остаются не просто борозды, а проколы.

Что-то не так?

Боже мой, надеюсь, все так!

Потому что сейчас нельзя тормозить. Мы слишком долго этого ждали, слишком много друг другу наобещали. И что же? Признаться, что не готов/не готова к работе под нагрузками??? Да ни за что! В эксплуатацию принято! Все! Допуски все на месте!