Страница 82 из 108
Ванька очень осторожно, боясь издать хоть единый лишний звук, присел на самый край металлической кровати. Он бережно взял ее маленькую, прохладную ладошку с едва заметными синими прожилками вен и аккуратно поднес к своим губам.
— Поля… — едва слышно, самым сокровенным шепотом прошептал он в ее ладонь. — Старушка, пожалуйста, поправляйся. Ты у меня самая сильная во всем мире. Ты обязательно справишься, слышишь? Воробьишко тебя никому в обиду не даст.
Она так и не проснулась от его слов. Лишь на долю секунды ее крошечные детские пальчики чуть заметно, инстинктивно сжали его большой палец во сне, словно посылая ответный шифр доверия.
Он посидел так еще несколько минут, завороженно глядя на ее бледное лицо, намертво запоминая каждую черточку и каждую крошечную веснушку на носу. Затем Иван бережно опустил ее руку на одеяло, поднялся и бесшумно вышел обратно в холодный коридор кардиологии.
Главный лечащий врач — пожилой, бесконечно уставший мужчина в строгих очках на переносице — как раз о чем-то тихо переговаривался с мамой. Увидев вышедшего Ивана, он понимающе кивнул ему.
— Девочка побудет в палате под капельницами несколько дней, мы должны стабилизировать ритм, — глухо произнес доктор, поправляя медицинский халат. — А дальше нужно принимать окончательное решение. Формально операция считается плановой, но в вашем случае откладывать ее на недели — это огромный, неоправданный риск. Клапан работает на пределе возможностей. Окно у нас — буквально несколько дней.
— Сколько? — прямо спросил Ванька, морально готовясь к худшему. — Сколько это будет стоить?
Врач со вздохом назвал итоговую сумму за импортный клапан и срочную работу столичных хирургов. Цифра была по-настоящему огромной. Астрономической. Неподъемной для простого механика из Сосновки. Ванька физически почувствовал, как в эту секунду летит в бездну, а в ушах поднимается знакомый зловещий свист.
— Я пойду подготовлю все необходимые медицинские документы для квоты, но на нее очередь на полгода вперед, — тихо добавил врач и устало зашагал прочь по длинному коридору.
Мама, услышав сумму, снова горько, бессильно заплакала, закрыв лицо руками. Ванька рванулся к ней, крепко обнял, прижав к своей груди, и нежно поцеловал в макушку.
— Я все решу, мам. Слышишь меня? Кровь из носу, но я все решу. Пожалуйста, только не плачь.
Ванька и сам толком не знал, как именно он достанет эти проклятые деньги. Но одно он понимал отчетливо: медлить нельзя, нужно было хоть что-то делать.
В автосервис он вернулся ближе к вечеру с тяжелой душой.
Иван завернул с улицы во двор сервиса, нажал на тормоз, и едва он заглушил мотор и вышел из салона «тойоты», как сразу же понял — на территории что-то кардинально не так.
Прямо перед воротами ремзоны, нагло перегородив выезд, стоял знакомый черный «додж» Стаса. Рядом с ним хищно поблескивал огромный внедорожник с наглухо тонированными стеклами. У самого входа в бокс лениво топтались двое.
Сам Стас — с опухшей разбитой губой, но довольный и вальяжный, как сытый удав. И рядом с ним — здоровенный, квадратный детина, абсолютно бритоголовый, с накачанной шеей племенного быка. «Гошан», как позже его лениво назвал Орлов. Этот шкаф стоял, небрежно прислонившись к капоту джипа, и демонстративно ковырял в зубах деревянной зубочисткой.
— О, глядите-ка, Воробей вернулся, — Стас расплылся в ядовитой улыбке. — А мы тебя тут, между прочим, уже заждались, гараж.
Ванька резко остановился. Его кулаки инстинктивно сжались.
— Ты мою тачку поцарапал, — Гошан брезгливо выплюнул зубочистку и тяжелым, локомотивным шагом двинулся прямо на него. — Ту самую «тойоту», на которой ты сейчас так лихо на парковку залетел.
— Она и до меня была в хлам помята по кругу, — твердо сказал Ванька, выдерживая его прессинг и глядя на бандита в упор тяжелым, потемневшим от усталости взглядом. — И руки свои от меня убери.
Бритоголовый шкаф лишь зловеще усмехнулся. Ладонь с его плеча он, разумеется, так и не убрал, сильнее вдавливая пальцы в ключицу.
— Блин, Воробей, а я ведь до сегодняшнего дня и не знал, что ты, оказывается, на Катькиного батю пашешь за копейки! — громко заржал Стас, издевательски обходя Ивана по кругу. — Вот это я понимаю, сюжетный поворот! Вот это я удачно сегодня к папочке в офис заглянул!
— Короче, слушай сюда внимательно, птенчик, — Гошан с силой ткнул Ивана толстым пальцем прямо в грудь, заставляя пошатнуться. — Ты мне за порчу имущества бабки теперь должен, понял? Три штуки. Чистых зеленых баксов. И срок тебе — до завтрашнего утра.
— Она была разбита до меня, — упрямо, сквозь зубы повторил Ванька, чувствуя, как внутри закипает бешеная волна бессилия.
— А ты у нас, я смотрю, совсем тупой и непонятливый, — Гошан хищно оскалился, оборачиваясь к довольно ухмыляющемуся Стасу.
— А этот автослЮсарь у нас, я смотрю, вообще тупой и непонятливый, Гош, — Стас издевательски оскалился, кивая на разбитую скулу Ивана. — Видишь? Я же ему доходчиво, на кулаках объяснил, что чужих девок трогать нельзя. А он все равно ни черта не понимает. На рожон лезет. Бессмертный, что ли?
— Да ладно тебе, Стасян, он тебя тоже вообще-то чуток подразукрасил, Орел ты наш комнатный, — утробно хмыкнул Гошан, критически разглядывая помятую физиономию Орлова.
Стас недовольно засопел, брезгливо потрогал пальцем распухшую скулу и промолчал.
— Эй! Руки от него убрали! — внезапно раздался яростный крик со стороны ворот ремзоны. Из бокса пулей выскочил Гарик, намертво сжимая в руках массивный тормозной суппорт — тяжелый, чугунный, покрытый въевшейся окалиной и похожий на средневековое орудие пытки. — Какого черта вы тут вообще устроили, а⁈
— О, еще один недоносок нарисовался, — сквозь зубы процедил Стас, даже не шелохнувшись.
— Отвалите от него, кому говорю! — заорал Гарик, грозно размахивая увесистой чугуниной перед носом Гошана.
Вслед за ним из дверей бокса испуганно повыскакивали Валера и Тоша. Они застыли у стены, разинув рты и вовсю глазея на это бесплатное шоу, но соваться в разборки с бандитами никто из них, естественно, не решался.
Ванька, воспользовавшись заминкой, резко шагнул вперед, уперся ладонями в широкую грудь Гошана и со всей силы толкнул верзилу от себя. Бритоголовый шкаф ощутимо попятился по гравию, совершенно не ожидая от парня такой бешеной дерзости.
— Ты, урод, совсем берега попутал… — угрожающе начал было Гошан, сжимая кулаки.