Страница 81 из 108
Глава 29 Целый мир рушится
Глава 29 Целый мир рушится
Это хорошо, что Ванька ехал обратно в автосервис на заднем сиденье обычного такси. Если бы в этот момент он сам был на колесах, сто процентов впечатался бы на первом же крутом повороте в ближайший бетонный столб. Или в дерево. Или в лоб встречной фуре. Голова бешено кипела, в ушах оглушительным набатом стучала кровь, а перед глазами все плыло. И далеко не от Стасовых ударов, нет, — от того, что все его нутро прямо сейчас с треском разрывалось на мелкие куски.
В голове непрерывным, удушливым хороводом крутились ледяные слова Шефа. Мерзкие, подлые намеки Стаса. И Катины синие глаза, снова полные бездонной, невыносимой боли.
Иван судорожно зажмурился и со всей силы прижался лбом к прохладному боковому стеклу машины, но даже это не приносило облегчения. Мысли исступленно жужжали в голове, как рой озверевших, потревоженных ос.
В боксе его уже ждали.
Подколки Валеры, пустой брех Тоши.
— О, глядите-ка, наш начальник пожаловал! — начал он с привычной язвительной издевкой, но договорить так и не успел.
Ванька обрушил на него всю скопившуюся ярость одним только взором. Валера испуганно развернулся на пятках и скрылся в глубине ангара. Иван не успел даже пальцем его тронуть. Достаточно оказалось одного-единственного взгляда: странного, полного такой первобытной, дикой жестокости, что Валера моментально побледнел и растворился за углом.
Гарик тоже попал под горячую руку. Он встревоженно подошел, желая по-дружески расспросить что стряслось и бережно положил ладонь ему на плечо. Ванька с силой сбросил ее, яростно рявкнув в ответ что-то настолько резкое и нецензурное, что Гарик, глубоко обиженный и удивленный, молча отошел в сторону, решив больше не лезть на рожон.
Голова натурально взрывалась от давления.
Не помня себя от бессилия, Ванька судорожно схватил первое попавшееся под руку тяжелое железное колено глушителя со стеллажа и со всей дури швырнул его в кирпичную стену. Оглушительный звон металла, глухой, раскатистый удар — и в боксе воцарилась гробовая, звенящая тишина.
На него больше никто не смотрел. Точнее, механики смотрели, но усиленно делали вид, что увлеченно ковыряются в моторах и ничего не замечают. Тоша испуганно притих в дальнем углу у верстака, Валера не высовывался из смотровой ямы, и даже Палыч, который сегодня на удивление был почти трезв, лишь молча покосился на него со своего навесного балкона и не произнес ни единого напутственного слова.
А в следующую секунду в кармане комбинезона надрывно запел мобильный телефон.
Этот звонок из дома стал для него финальным, добивающим ударом под дых.
— Ваня… — мамин голос в динамике был совершенно чужим, надломленным. — Ванечка, Полинку на скорой в больницу увезли… Сердце, сынок.
Ванька застыл, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног. Сколько же слез должно сегодня пролиться в этом проклятом городе? Сколько боли способен в одиночку выдержать один обычный человек?
Ванька абсолютно не помнил, как вылетел из бокса на улицу. Вслепую, на ходу он сорвал со щитка ключи от первой попавшейся машины — какой-то клиентской «тойоты», которую как раз чинили в кузовном, прыгнул за руль и с ревом вылетел со двора.
Он летел по разбитым дорогам, совершенно не замечая красных сигналов светофоров, не слыша оглушительных сигналов подрезаемых машин и не видя никого вокруг. В его голове билось лишь одно-единственное слово:«Полинка. Полинка в больнице. Полинка…»
Как? Как вообще такое возможно⁈ Ведь еще вчера ночью она бодро скакала на постели от радости! Крепко обнимала его своими маленькими ручонками, заливисто смеялась, требовала конфет и пацанскую сказку про Воробьишко! Как ее могли экстренно увезти на скорой?
Иван с визгом тормозов бросил «тойоту» у крыльца кардиологии, ворвался в душный приемный покой, едва не снес с петель тяжелую пластиковую дверь и диким взглядом обвел холл. Мама сидела на колченогом стуле в углу. Мертвенно-бледная, с опухшими от слез глазами, судорожно сжимая в пальцах измятый платок. Увидев влетевшего сына, Анна Леонидовна резко вскочила и порывисто бросилась к нему на грудь.
— Ванечка… — ее голос мгновенно сорвался на глухой хрип.
— Что с ней, мам? Говори! — он крепко взял ее за дрожащие плечи, заглядывая в лицо.
— Операция нужна… — мама судорожно всхлипнула. — Врач сказал, больше без нее не обойтись, клапан не справляется. Сердце… там… надо…
Она не договорила, беспомощно уткнувшись лицом в его грязную рабочую футболку. Ванька намертво прижал ее к себе, остро чувствуя, как мелко и страшно она дрожит всем телом. Сильная, строгая женщина, всегда державшая всю их жизнь под тотальным контролем, сейчас рассыпалась на его глазах в мелкие щепки.
— Это же какие деньги, Вань… — едва слышно выдохнула она ему в грудь. — Какие бешеные, страшные деньги нам теперь нужны…
— Мам, тихо. Все хорошо. У нас же есть заначка на сберегательном счету, — сказал он. — Мы ведь предполагали, готовились к этому. Не реви, слышишь? А то Поля увидит твои слезы и испугается.
— Да какой счет, Ванечка⁈ — Анна Леонидовна в отчаянии подняла на него заплаканное лицо. — Там на счету копейки, их даже на треть платных медикаментов и обследования не хватит! Где мы найдем такую огромную сумму⁈
— Продадим гараж, — отрезал Ванька, даже не задумываясь. — Отцовский гараж. Найдем деньги, мам, слышишь? Придумаем. Я лично все придумаю.
Он лихорадочно успокаивал ее, бережно гладил по вздрагивающей спине, а сам физически ощущал, как на его собственной шее мертвой хваткой затягивается тугая, ледяная петля безысходности. Деньги. Операция. Единственное, что связывало их с погибшим отцом — старый гараж, ключ от которого Полинка прятала под подушкой.
— К Полинке в палату сейчас вообще пускают? Можно мне к ней зайти? — глухо спросил он, оглядываясь на закрытые двери палаты.
Мама лишь молча, беспомощно кивнула, утирая слезы краем платочка.
Иван тихонько приоткрыл тяжелую дверь и зашел в палату. Полинка спала — совсем маленькая, хрупкая, под приглушенный, размеренный стук медицинских мониторов. Из тонкой ручки тянулись прозрачные пластиковые трубки капельницы. Лицо сестренки казалось почти таким же белым, как и больничная подушка, губы пересохли, и только черные пушистые ресницы мелко, тревожно дрожали во сне. Рядом, на тумбочке у изголовья, лежала его старая потрепанная бейсболка. Кто-то ( наверняка мама) заботливо положил ее туда, чтобы Полинка, едва проснувшись, сразу увидела рядом частичку родного дома.