Страница 60 из 108
Глава 23 Сердце болит больше, чем фингал под глазом
Глава 23 Сердце болит больше, чем фингал под глазом
— Мама… мамочка… — Катя никак не могла остановить рыдания. Слезы безудержно текли по щекам, слова застревали в перехваченном спазмом горле, и она лишь беспомощно повторяла это одно-единственное слово. Словно маленькая девочка, внезапно потерявшаяся в огромной, чужой толпе.
— Что случилось, Катя⁈ — Вера Сергеевна обнимала дочку, поглаживая по спине.- Господи, не пугай меня так! На тебе же лица нет.
— Мама, Ваня…
— Что с ним? — Мама крепко схватила ее за дрожащие плечи и тревожно заглянула в заплаканное лицо. — Он… он тебя обидел, Кать⁈
Катя отчаянно замотала головой, так сильно, что распущенные волосы больно хлестнули ее по щекам.
Мама с облегчением выдохнула, порывисто обняла ее, крепко прижала к себе и, не отпуская ни на секунду, бережно повела во двор. Они вошли в дом бок о бок. Вера Сергеевна усадила вздрагивающую дочь на мягкий диванчик, метнулась в кухню и налила из кувшина полный стакан воды.
— Ну-ну, тише, успокойся, моя девочка. Сделай глоток. Только не плачь так, а то бабушку напугаешь. Она ведь, наверное, как обычно, прикорнула у себя в комнате в это время. Тише, родная моя, все уже хорошо, ты дома.
Катя послушно сделала несколько судорожных глотков. Ледяная вода обжигала пересохшее горло, но проклятые слезы все равно не останавливались, продолжая душить изнутри.
— Я сейчас быстро сделаю тебе горячий чай с ромашкой, — мама ласково погладила ее по растрепанной голове и ладонью смахнула влагу с ее ресниц. — Потерпи секунду. А ты пока пойди в ванную, умойся хорошенько прохладной водой и все-все мне расскажешь, договорились?
Она торопливо ушла на кухню. Катя тяжело поднялась с дивана и, слегка шатаясь от эмоционального истощения, побрела в сторону ванной комнаты. Но дойти она не успела. В тишине дома оглушительно и требовательно раздалась трель дверного звонка.
Вздрогнув, Катя наскоро вытерла ладонями мокрые щеки, судорожно поправила волосы и пошла открывать. Она распахнула тяжелую створку, и ее сердце испуганно екнуло. На пороге стоял Стас.
В одной руке он бережно держал ее рюкзачок, тот самый, который она в панике позабыла на пассажирском сиденье его «доджа». В другой руке Орлов зажимал ее мобильный телефон. Увидев бледное, опухшее от слез лицо Кати, он вдруг весь как-то странно обмяк и сник. Весь его недавний издевательский пыл, вся наглая, спесивая уверенность хозяина жизни куда-то мгновенно испарились. И ему сейчас нестерпимо, до боли захотелось сделать то, чего он не делал никогда — просто обнять ее. Крепко прижать к себе и защитить от всего мира. Пожалеть.
Катя одним резким движением вырвала у него из рук рюкзак и телефон, даже не взглянув Стасу в лицо.
— Убирайся, — ледяным, глухим тоном отрезала она.
Орлов на секунду открыл рот, явно собираясь выдать какую-то привычную язвительную дерзость, чтобы защитить свою уязвленную гордость, но вместо этого лишь тяжело вздохнул, молча развернулся и быстро пошел по дорожке в сторону калитки.
Катя медленно пошла вслед за ним.
— Катюш, — Стас затормозил у самых ворот и обернулся. В его разбитом голосе внезапно проскользнула робкая, почти детская надежда. — Что, все-таки не утерпела? Пошла за мной?
Катя ничего не ответила. Она лишь замерла на месте, во все глаза разглядывая через лобовое стекло салон его «доджа», и тихо спросила:
— Откуда у тебя эта подвеска на зеркале?
Она заметила ее еще на трассе, в тот самый жуткий момент, когда он силой запихнул ее на переднее сиденье. На фоне массивного салонного зеркала сиротливо болталась фигурка висельника, а рядом, чуть ниже, тускло поблескивал маленький четырехлистник на цепочке.
Стас послушно залез рукой в салон через приоткрытое водительское окно, сорвал подвеску с крепления и вытащил ее наружу, бережно подержав на ладони.
— Ты сейчас про что именно спрашиваешь? — вкрадчиво уточнил он, хотя по его мгновенно изменившемуся лицу было видно, что суть вопроса он уловил безупречно. На его губах снова появилась самодовольная улыбка.
Катя упрямо молчала, ожидая ответа.
— Ладно, думаю, тебя зацепила именно цепочка, — рассудил Стас. — Помнишь, у тебя в самом детстве был любимый серебряный браслет?
— Тот самый, который ты мне тогда со злости порвал, — деревянным голосом напомнила Катя.
— Нечаянно, — он шутливо развел руками, пытаясь перевести все в фарс. — Ну, Кать, честное слово, нечаянно это вышло. Мне что, опять извиняться за то, что произошло сто лет назад? Мой отец меня тогда и так заставил чуть ли не на колени встать перед нашей маленькой принцессой. А ты свою реакцию тогдашнюю помнишь? Лицо недовольное сделала, швырнула эти порванные серебряные звенья за диван и ушла. Я как сейчас это помню. Именно тогда, наверное, в тебя и влюбился.
— Откуда ты знаешь Ивана? — Катя резко, как лезвием, сменила тему, на корню обрубая его ностальгию.
Стас мгновенно замер на полуслове. Его ухмылка натянулась, а в глубине голубых глаз снова зажегся тот самый яростный, опасный огонек.
— Он мой лучший… враг, — процедил Орлов.
— Не слишком ли громко сказано?
— На самом деле у нас с ним вражда еще со школы тянется, — Стас безразлично пожал плечами, изо всех сил разыгрывая равнодушие. — Нам вечно было что делить. А что? Тебя это так волнует?
Катя принципиально проигнорировала его вопрос. Она резко отвернулась, рванула из кармана шорт телефон и принялась лихорадочно набирать номер.
— Что, аудиенция окончена, принцесса? — насмешливо выкрикнул ей в спину Стас, но в его наглом голосе отчетливо проскользнула глухая, ревностная боль. Она больше им не интересовалась. Вообще. Для нее его просто не существовало.
Катя набирала номер Ивана снова и снова. Длинные, пустые гудки упрямо разрывали динамик, но Ванька не отвечал. В голову Кати одна за другой лезли шальные, по-настоящему страшные мысли. Он уехал в таком диком состоянии, на запредельной скорости… Вдруг он не справился с управлением? Попал в аварию? Влетел в дерево на повороте и прямо сейчас беспомощно лежит где-нибудь в кювете на обочине?
Не помня себя от растущей паники, Катя подбежала к своему «фольксвагену», припаркованному у ворот, рванула на себя дверь и прыгнула за руль. Бросив рюкзак на соседнее кресло, она завела двигатель.