Страница 59 из 108
Катя рванулась было к нему, но Стас намертво перехватил ее за талию.
— Куда? — прошипел он, прижимая девушку к себе. — Посмотри на это ничтожество. Он тебя испачкает. И я сейчас не только про кровь.
Ванька неотрывно смотрел на Катю. Только на нее, пронзительно и тяжело, пытаясь отыскать в ее испуганном лице хоть каплю ответа. Он с силой прикусил изнутри губу, сдерживая дикое бешенство, коротко сплюнул проступившую кровь в сторону и резко развернулся. Иван зашагал обратно к своей «ямахе». Сделал несколько шагов по обочине — и замер. В голове набатом зазвучали утренние слова Любови Федоровны:«Вези мою Катьку как самое дорогое и ценное, что у тебя есть» . И его собственный твердый ответ:«Довезу в полной целости и сохранности» .
Ванька круто развернулся и пошел назад.
Стас за эти секунды уже успел сделать шаг к Кате и снова по-хозяйски перехватить ее за запястье. Ванька заметил это движение, и внутри у него окончательно сорвало все тормоза.
— Я обещал, что отвезу и привезу тебя в полной целости и сохранности, — произнес Иван глухо, почти безжизненно, глядя только на Катю. — И я свое слово сдержу. Что бы ты там себе ни придумала.
Он уверенно перехватил Катю за другую руку и потянул на себя. Девушка воспользовалась моментом и с такой бешеной, отчаянной силой рванула запястье из пальцев Стаса, что тот от неожиданности даже не успел ее удержать.
Орлов больше не препятствовал. Он просто остался стоять у капота своего «доджа», нагло скрестив руки на груди, мерзко ухмыляясь им вслед. Стас смотрел на их удаляющиеся спины с видом абсолютного победителя — так, словно уже заранее знал финал этой истории, который им обоим точно не понравится.
Ванька быстро подвел Катю к мотоциклу. У нее были огромные, полные испуга и непролитых слез глаза. Пальцы мелко дрожали. Иван — только бы не смотреть в эти бездонные, полные тайны глаза — порывисто натянул на нее шлем и с коротким щелчком застегнул ремешок под подбородком. Затем он подобрал с травы свой графитовый шлем, натянул его, скрывая лицо за тонированным визором, и тяжело опустился на сиденье.
Мотор «ямахи» яростно, оглушительно взревел. Спортбайк с визгом сорвался с места и бешеной ракетой унесся по трассе в сторону города, оставляя позади черный «додж».
Катя на заднем сиденье прижималась к нему точно так же доверчиво и отчаянно, как и по дороге туда. Как будто между ними только что ничего не случилось. Она крепко обхватила его руками за талию, прижалась шлемом к его спине, и Иван отчетливо чувствовал ее тепло даже сквозь тонкую ткань своей майки.
А в его собственной голове крутилась всего одна зловещая фраза Стаса:«Она сама мне позвонила, Воробей… Сказала: „Забери меня“» . И оглушающая тишина в ответ от самой Кати. И звенящая пустота внутри.
Иван в ярости с силой стукнул кулаком по бензобаку — мотоцикл ощутимо качнулся на скорости, и Катя сзади испуганно прижалась к нему еще крепче.
Он привез ее обратно к дому в Родниках. Туда же, откуда забрал всего пару часов назад. Остановился у обочины, заглушил двигатель. Слез, молча помог спуститься ей и аккуратно снял с ее головы громоздкий пассажирский шлем. А свой собственный, графитовый, снимать принципиально не стал.
Пальцы крупно, заметно дрожали, когда он пытался приладить Катин шлем к специальному креплению на мотоцикле. Ничего не получалось, ремешок выскальзывал, капризный замок не застегивался, непослушный металл не хотел слушаться. Ванька в сердцах со всей дури ударил по шлему кулаком — бесполезно.
Катя покорно стояла рядом и не уходила в дом.
— Вань… — негромко позвала она, когда он уже в стопятый раз безуспешно пытался совладать с упрямым карабином.
Он не ответил, упрямо продолжая возиться с ремнями.
Она сделала робкий шаг ближе и бережно перехватила его запястья:
— Вань, ну подожди. Дай лучше я.
У Кати тоже далеко не с первого раза получилось приладить шлем на место. Справившись с замком, она потянулась тонкими пальцами к его лицу, встала на самые цыпочки, искренне пытаясь нащупать и расстегнуть ремешок его собственного шлема. Но Иван резко, беззвучно отвел ее руки в сторону. Он совсем не хотел, чтобы она прямо сейчас видела его глаза.
— Ваня, пойдем в дом, пожалуйста, — тихо, умоляюще попросила она, заглядывая снизу вверх в его темный тонированный визор. — Тебе нужно срочно обработать раны. Смотри, у тебя вся майка на плече в крови… И нам нужно нормально поговорить.
Он лишь молча, упрямо покачал головой.
— Вань…
Иван решительно сел на мотоцикл, повернул ключ и нажал на стартер.
— Ваня, стой! Не уезжай, пожалуйста! — в панике крикнула Катя, но он уже до упора крутанул ручку газа.
В зеркале заднего вида «ямахи» он отчетливо видел, как она осталась стоять у ворот — совсем маленькая, растерянная, с судорожно прижатыми к груди руками. Видел, как к обочине аккуратно подкатил желтый «жук», как из салона быстро вышла взволнованная Вера Сергеевна, как Катя припала к плечу матери, что-то быстро заговорила и наконец громко, навзрыд заплакала.
Ванька сжал резиновые рукоятки руля так сильно, что костяшки пальцев побелели до судороги. И нажал на газ еще сильнее.
Встречный поток воздуха плотным, глухим гулом обтекал его шлем, но этот аэродинамический рев не способствовал заглушить главного, что продолжало разрывать его изнутри:
«Она сама села…».
Она сама села в его машину.
Вранье на этом окончательно кончилось.
Начиналась суровая, безжалостная правда.