Страница 39 из 108
— Даже не думай, Птиц, — зловещим шепотом произнес он. — Ты теперь прекрасно знаешь, чьи это колеса. Стас тебе не простит, если ты влезешь в его «додж». Держись от него подальше. Прошлое в прошлом, не лезь туда. Тебе же дороже встанет.
Ванька резко дернул плечом, сбрасывая его руку.
— Слушай, — Гарик отступил на шаг и снова скрестил руки на груди. — А где ты вообще был? До половины десятого дня ни слуху ни духу, телефон разрывается от моих сообщений, а ты заваливаешься в том же шмоте, что и вчера на озере.
Гарик вдруг осекся, взгляд его помрачнел, а в голосе прорезалась искренняя, пугающая тревога:
— Вань… случилось чего? С Полинкой все нормально? Сердце?
— Нормально все с мелкой, — быстро успокоил его Ванька, и у него самого потеплело внутри от такой заботы друга. — Да я просто… проспал.
Гарик заметно выдохнул, плечи его расслабились, и на лицо тут же вернулась привычная наглая ухмылка.
— Проспал, значит? — он озадаченно прищурился, оглядывая друга с ног до головы. — В Катькиной постели, что ли?
Сам того не зная, он попал в самое яблочко. Вот только Кати в этой постели как раз и не было. Ванька угрюмо промолчал, и Гарик, моментально уловив это гнетущее напряжение, снова перестал улыбаться.
— Серьезно, — он перестал крутить гайку, — Вань, колись, что стряслось?
Ванька понял, что отпираться бессмысленно, и вполголоса, на одном дыхании выложил другу все. И про безумный ночной штурм липы под ливнем, и про вырубивший его ром, и про утренний чай с Любовью Федоровной, которая теперь вслед за внучкой считает его успешным бизнесменом.
Гарик громко, восхищенно присвистнул и сочувственно покачал головой:
— Ну ты и камикадзе, Птиц. Залезть в окно к девчонке, чтобы во всем признаться, и вместо этого уснуть на ее подушках мертвецким сном, это, конечно, пять баллов. Но с сервисом ты увяз по самые помидоры. Ложь — она как ржавчина, жрет изнутри. Ладно Катька, но ее бабка… Ты хоть представляешь, что с тобой будет, когда они узнают, что ты тут просто гайки крутишь по уши в мазуте? Сдаваться тебе надо, брат. И чем быстрее, тем лучше.
— Сам знаю, что надо, — устало процедил Ванька, с силой крутанув тиски на верстаке. — Ты мне скажи — как? Прийти и с порога заявить: «Знаешь, Кать, я никакой не бизнесмен, я обычный механик без гроша за душой, а вчера тебе нагло соврал»? Так, по-твоему, это делается?
— Ну вообще-то да, примерно так ты ночью и планировал сделать, — резонно заметил Гарик, пожав плечами. — Ты же сам сказал, что лез к ней в окно ради этой правды. Что изменилось-то?
Ванька бессильно опустил руки и глухо уткнулся лбом в холодный металл верстака.
— Бабушка ее изменилась, Гарик, — выдохнул он. — Теперь Любовь Федоровна тоже во всю эту чушь верит. Одно дело перед Катей опозориться, она молодая, может, и поняла бы со временем. А перед ее бабушкой… Мне перед ней теперь до тошноты стыдно. Я как представлю ее лицо, когда она узнает, что я обычный лгун из гаражей, у меня руки опускаются.
Гарик только тяжело вздохнул и промолчал, понимая, что другу сейчас действительно не позавидуешь. Лавина вранья накрыла Ваньку с головой.
В этот момент снаружи, на площадке перед боксами, послышался хруст гравия под колесами подъехавшей машины. Гарик бросил ветошь на верстак, сделал несколько шагов к выходу и выглянул из ворот, чтобы посмотреть, кого там принесло. Там как раз глушила мотор серебристая «киа».
— О, наука пожаловала! — удивленно хмыкнул Гарик, оборачиваясь к Ивану, а затем громко крикнул на улицу: — Здорово! Ну и видок у тебя. Ты тоже, я смотрю, фигово ночь провел.
Матвей медленно вышел из машины и привычным жестом поправил очки на переносице. Лицо у него было мертвенно-бледным, под глазами залегли глубокие синие тени, и вообще весь его облик напоминал человека, который только что пережил локальное землетрясение.
— Голова трещит, — пожаловался он, болезненно морщась от яркого солнца. — Слушайте… поддержите меня, а? Я решил сегодня поехать в кафе и нормально поговорить с Наташей.
Гарик тут же театрально вскинул брови и подскочил к Матвею. Он демонстративно подхватил его под левую руку, как шатающегося раненого солдата, и картинно уставился на Ивана:
— Без проблем! Ваня, ты за другую руку хватай, я — за эту. Будем держать его мертвой хваткой и суфлировать со спины, когда наш ученый начнет толкать речь перед своей дамой сердца.
— Перед которой именно? — хмуро усмехнулся Ванька, на секунду отвлекаясь от своих невеселых мыслей. — У него их вроде как две.
— Вот видишь, — Гарик мгновенно повернулся к Матвею. — Друг дело говорит. Интересуется деталями.
— Да ладно вам, хорош стебаться, — Матвей устало вздохнул, бережно высвобождая руку из железного захвата Гарика. — Мы вчера поговорили с Агриппиной, а сегодня утром я окончательно все взвесил и понял. Мне Наташа нравится.
Гарик от души поаплодировал. Вакса, дремавшая в своей коробке у верстака, тявкнула спросонья, лениво вылезла наружу и засеменила к гостю. Она тщательно обнюхала кроссовки Матвея, одобрительно вильнула хвостом и преданно уставилась на него, ожидая, что ее погладят.
— Наконец-то! — пафосно провозгласил Гарик. — Хоть один мужик в этой конторе набрался смелости и сказал правду!
— А что случилось? — Матвей насторожился, переводя взгляд с одного друга на другого.
— Да вот у Вани нашего с этим делом проблемы планетарного масштаба, — Гарик выразительно кивнул в сторону верстака. — Иванушка у нас дурачок. Своей девчонке с три короба наврал про «собственный бизнес», а теперь сидит и не знает, как эту кашу расхлебывать.
— Гарик, у тебя прям талант соль на рану сыпать, — глухо отозвался Ванька, не поднимая головы.
— Молчу, молчу! — Гарик примирительно поднял руки ладонями вверх, но тут же хитро прищурился: — Так что, Птиц, ты в кафе идешь? Время обеда как раз.
— Иду, — кивнул Ванька. — Только переоденусь сначала.
Иван быстро вернулся в подсобку, скинул рабочий комбинезон и снова натянул свои джинсы и футболку. Гарик тоже наскоро умылся у раковины и сменил засаленную майку на чистую. Вместе с Матвеем они уже собирались направляться к выходу, чтобы поехать в кафе, как вдруг со стороны въезда раздался хорошо знакомый звук — рев мощного двигателя, который было слышно за версту.