Страница 27 из 108
Он не понял удивляется она или насмехается. Но она спросила как-то по-особенному, будто переваривала новость, которая никак не вязалась с тем Ванькой, который гонял на «додже» и разъезжал на разных машинах.
— Полин, возьми Ваксу и пойди к Гарику, — сказал он, не отвечая на Катин вопрос.
— А можно я поводок отстегну?
— Можно.
Полинка с Ваксой ушли. Ванька сорвал травинку, покрутил ее в пальцах, не глядя на Катю.
— Это Гарик работает в автосервисе, — сказал тихо. — В моем.
Он решил, что признается сегодня. По дороге к озеру, в такси, он твердо решил: скажет правду.
Но слова застревали в горле. И вместо правды вылетела очередная ложь.
Катя хотела что-то сказать, но подскочила Наташа и увела ее к беседке.
— Мы в этой беседке будем или переберемся к лесу? Кать, ты как?
— Здесь хорошо, зачем переезжать? И до озера близко.
— А мангал тут есть?
— Да, — кивнул Гарик, — я его сейчас разожгу.
— И у нас еще много сэндвичей! — сказала Ната. — Можно перекусить, пока шашлык делать будем. Только надо достать контейнеры из багажника.
— Будем делать? — Гарик картинно приложил руку к сердцу и заговорил с притворным кавказским акцентом: — Оставьте это дело мне! Я в этом деле спэц! Лучший шашлычник в городе! Золотые руки, мамой клянусь!
— Тогда я порежу овощи, — вызвалась Катя.
— Я сама. Иди лучше к своему Ванечке, — шепнула Натка, выпроваживая подругу из беседки. — А то он что-то загрустил. — И громче добавила так, между прочим: — А где Матвей, кстати?
— Позже приедет, — сказал Гарик, доставая из пакета огурец и тут же хрумкая его. — Птиц, ты овощи мыл?
— Мыл, — отозвался Ванька.
Катя подошла к нему. Он сидел на траве, там же, где она его оставила, и задумчиво вертел в руках травинку. Полинка неподалеку учила таксу прыгать через палочку.
— Птиц? — Катя присела рядом.
— Это Гарик придумал, — Ванька усмехнулся. — У меня фамилия Воробьев.
— А у меня — Ларина. — Катя положила руку ему на плечо. — И я только сейчас поняла, что так мало о тебе знаю.
— И я о тебе тоже хочу знать больше.
— Например?
Они смотрели друг на друга. Солнце светило в глаза, но не мешало.
— Кать, я хотел…
Сказать правду.
Что никакого автопарка нет. Что весь этот уверенный, богатый Ванька, которого ты видишь рядом с собой, наполовину выдумка, слепленная наспех из чужих слов и страха показаться недостойным.
Он хотел признаться сейчас, пока еще не поздно.
Пока она смотрит на неговот так .
Но вместе со словами внутри поднимался другой страх — тяжелый, липкий. Что после правды Катя отступит. Уберет руку с его плеча. Посмотрит иначе.
А ложь тем временем уже жила своей жизнью, затягивая его все глубже, так что выбраться из нее с каждой минутой становилось труднее.
— Научишь меня плавать? — спросила Катя, потому что Иван вдруг замолчал на полуслове. — Ты обещал.
— Обещал, — тихо выдохнул он.
Потом .
Он скажет потом. Чуть позже.
Катя скинула шорты и майку, оставшись в голубом купальнике. Ванька поспешно отвернулся, но краем глаза все равно увидел — и сглотнул. Она была красивая. Неприлично красивая. Он быстро отошел к раздевалке — аккуратной деревянной кабинке с матовыми дверцами, широким зеркалом и даже маленькой скамейкой внутри. Все здесь выглядело слишком ухоженным для обычного пляжа: чистый настил, лежаки у воды, беседки с мангалами, фонари вдоль деревянных дорожек. Район Родники умел напоминать о своих деньгах даже у озера.
Переодевшись в темные шорты для плавания, Ванька уже направился к воде, когда его перехватила Полинка.
— Я тоже купаться хочу! — заканючила она.
— Нет, мама убьет сначала меня, а потом тебя. Ты вчера мороженое лопала, забыла? Если еще сегодня купание, то можешь заболеть.
— Ну, братик!
— Полька-бабочка, что за дела? — раздался голос Гарика. Он уже нацепил поварской фартук поверх футболки и держал в одной руке пакет с мясом, а в другой шампур, которым размахивал как шпагой. — Ты чего к брату пристаешь?
— Полька-бабочка? — хихикнула Полинка. — Полька — девочка, а не бабочка.
— Это танец такой — полька-бабочка. — Гарик опустился на одно колено. — Пойдем, я с тобой потанцую. Но сначала мы хрюкнем с тобой по сэндвичу. Наташа знаешь какие вкусные приготовила? — Он подмигнул девочке. — Ваш конь готов Вас транспортировать, мадемуазель.
Полинка с совершенно серьезным видом благосклонно приняла предложение и забралась на спину Гарику.
— Вперед! — скомандовала она.
— И -го -го! — заржал Гарик и поскакал к беседке. Вакса с заливистым лаем помчалась за ними.
Ванька и Катя переглянулись и, улыбнувшись друг другу, бросились к озеру.
Но у самой кромки воды девушка затормозила. Было видно, что она побаивается.
— Трусиха? — улыбнулся Ванька.
— Плохая идея, — выдохнула Катя, глядя туда, где солнечные блики исчезали и вода становилась темной, глубокой и чужой.
Он протянул ей руку. Катя схватилась за нее так крепко, что побелели костяшки.
— Держись, — сказал Ванька и медленно повел ее за собой.
Они осторожно шагнули с раскаленного за день песка на мокрую кромку берега. Вода оказалась обжигающе холодной. После дневного зноя озеро еще не успело прогреться. Едва волна накрыла щиколотки, руки и плечи Кати покрылись гусиной кожей. Она вся как-то съежилась от страха и холода, вжала голову в плечи и замерла, не решаясь сделать следующий шаг. Ванька отпустил ее руку, сделал два шага вперед, заходя по колено, а затем развернулся и протянул ей обе руки:
— Иди ко мне. Я тебя удержу. Мы пойдем вместе.
Катя сделала один робкий шаг, другой, пока наконец не коснулась его ладоней. Вода дошла до колен, потом до бедер. Она шла медленно, цепляясь за Ванькины руки так, будто они и правда были ее единственной опорой. Иван замер на месте, встречая ее. И когда Катя подошла совсем близко, туда, где вода скрыла ее почти по грудь, — она сразу обхватила его за шею.
— Плохая идея, — повторила Катя нервно, со смешком. — Я только и думаю, как бы не утонуть.
Ванька притянул ее к себе ближе, чувствуя, как колотится ее сердце — часто, испуганно.
— Я тебя держу, — тихо сказал он ей почти в самые губы. — А потом кивнул в сторону берега, где в беседке хлопотали Гарик с Наташей, где Полинка гонялась за Ваксой. — Думаешь, нас оттуда видно?