Страница 26 из 108
— Вроде маман на дачу попросила отвезти, — Гарик помахал пакетом. — Говорит, «сынок, там картошка уже зацветает, надо окучить». А Матвей, видите ли, не может отказать маме. Вот мы теперь и мучаемся.
— Ну, блин, — вздохнул Ванька.
— Я употел тащить мясо, — Гарик изобразил усталого грузчика. — Но шашлык будет огнище! Ты даже не представляешь, какой маринад я сделал! Тайный семейный рецепт. Папа передал, а мне нельзя его раскрывать.
— Твой папа кетчуп с майонезом смешивает, — усмехнулся Ванька.
— Это база, — не смутился Гарик. — Но есть еще секретные ингредиенты. Например, хорошее настроение.
— Я взял овощи и напитки, — Ванька кивнул на пакет, стоящий на лавочке. — И угли тоже взял. Раз Матвей нас подвел.
— Молодец, — Гарик похлопал его по спине. — А теперь вопрос на миллион: как Катюхе скажешь про то, почему ты опять без тачки? Такси же вызываем.
Ванька поморщился. Солнце светило ярко, небо было синим-синим, и на душе тоже ни облачка. Но после этого вопроса внутри что-то неприятно сжалось.
— Не знаю. Скажу, выпить захотел.
— Ага, — Гарик скептически хмыкнул. — А пить ты будешь, когда Полинка рядом? Сомневаюсь. Так что…
— Что?
— Тебе надо признаться, Вань. — Гарик посмотрел на друга серьезно, без обычной своей дурашливости. — Рано или поздно правда выйдет наружу. Лучше, если это будешь ты, а не кто-то другой.
Ванька ничего не ответил. Он смотрел на Полинку, которая уже ушла в другой конец двора, важно неся поводок, и на Ваксу, семенящую рядом. Они были такими маленькими и беззащитными.
А он — врун.
Его сестренка вчера стояла перед всеми — перед воспитательницей, перед чужой злой женщиной, перед зареванным Костиком, — и сказала правду. Не спряталась за брата, не заплакала громче, чтобы ее пожалели. Просто взяла и выложила: «Я его ударила специально». Потому что он лез к ней. Потому что отнял бейсболку. Потому что обижал.
А он, взрослый мужик, не может сказать своей девушке: «Слушай, Кать, тот „додж“ — не мой. И другая машина, на которой я тебя возил, тоже не моя. Я механик в автосервисе. Я взял их без спроса. Мне стыдно».
Пятилетняя девчонка оказалась смелее него.
Ванька выдохнул. Горько.
Солнце на мгновение спряталось за облаком, и день вдруг показался уже не таким легким, как минуту назад.
Озеро Серебряное находилось в Родниках. Ехать недолго: от Сосновки вверх по шоссе до леса минут пятнадцать. Потом водитель свернул на узкую лесную дорогу, где колеса мягко зашуршали по песку и хвое. За деревьями уже мелькала водная гладь — то тут, то там, между стволами, вспыхивали серебряные проблески.
Когда такси остановилось у кромки леса, Иван первым вышел наружу. Воздух здесь был совсем другой — более прохладный, влажный, с запахом озерной воды и старых сосен, с той особенной свежестью, которая бывает только у берега после жаркого дня. Он обошел машину и подал руку Полинке. Та спрыгнула, поправляя бейсболку, и сразу огляделась по сторонам, вертя головой как любопытный воробей.
— Вань, здесь красиво! — выдохнула она, так и замерев с открытым ртом.
Он коротко кивнул, почти не слушая.
Взгляд сразу зацепился за знакомый желтый «фольксваген жук» у беседки. Наташа копалась в багажнике, вытаскивая огромные сумки.
А Катя стояла у самой воды, повернувшись вполоборота к лесу.
Иван невольно замедлил шаг. Даже дышать стал осторожнее, будто боялся спугнуть этот момент.
Ветер играл выбившимися из ее небрежного пучка волосами: светлые прядки то падали на лицо, то снова взлетали. Белые шорты, легкая голубая майка на тонких бретельках, открытые плечи, чуть тронутые загаром. Он почему-то заметил все сразу, до мелочей. До того, как блестит вода на ее пальцах, которыми она только что провела по волосам. До того, как ткань облегает фигуру при каждом порыве. До того, как солнце золотит край ее босой ступни, которой она зачерпнула воду.
Катя смотрела на озеро, на сверкающую под солнцем воду, и будто не замечала никого вокруг.
А Ванька смотрел только на нее.
— Эй, Птиц, — раздался сзади насмешливый голос, и чья-то рука ткнула его в спину как раз между лопаток. — Ты так и будешь стоять с открытым ртом? Муха залетит.
Иван вздрогнул, моргнул — будто очнулся после долгого сна.
— Да я… — начал он.
— Все-все, — Гарик хлопнул его по плечу, — я понял. Иди уже, герой. А то растает твоя фея, пока ты тут в кусты зарос.
Полинка, которая все это время дергала брата за рукав, наконец возмутилась:
— Ваня, ну сколько можно? Пошли! Вакса хочет познакомиться с Катей.
— Идем, — Ванька тряхнул головой, прогоняя наваждение, и крепче взял сестру за руку.
Они зашагали к беседке по деревянным мосткам-дорожкам. Гарик шел рядом, насвистывая какую-то глупую песенку и то и дело поглядывая на Ваньку с ухмылкой.
— Чего ты? — не выдержал тот.
— Ничего, — хмыкнул Гарик. — Просто радуюсь за друга. У тебя такой взгляд был… Будто ты первый раз в жизни девушку увидел.
— Отвали.
— Ага, сейчас.
Но улыбка у Гарика была добрая.
— Смотри, — проговорила Полинка, ткнув пальцем. — Катя нас заметила. Машет! Катя! — закричала она. — Смотри, кого мы привезли!
Вакса с лаем помчалась к Кате, натянув поводок — за ней, едва поспевая, но все же не срываясь на бег, Полинка…
— Ой, какая прелесть! — Катя опустилась на корточки, и Вакса тут же сунула мокрый нос в ее ладонь, повиливая кривым хвостом.
Ванька подошел ближе. Сердце колотилось где-то в горле.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — Катя подняла на него глаза, улыбнулась. — Ты чего такой серьезный?
— Рад тебя видеть, — честно сказал он.
— Я тоже рада, — она погладила Ваксу.
— Катя, а знаешь как ее зовут? — встряла в разговор Полинка. — Ее зовут Вакса. Но я ее зову Сосисочка. Потому что она похожа на сосиску.
Такса, не выдержав натиска нежностей, перевернулась на спину, подставив живот. Катя рассмеялась.
— А что у нее с хвостом? Почему он такой кривой?
— Гарик спас ее два года назад, — сказал Иван, поглаживая таксу за ухом. — Нашел на обочине побитую, хромую, с поломанным хвостом. Он ее выходил.
— Да, теперь Ваксочка живет в автосервисе, где Ваня и Гарик работают, — доложила Полинка.
Ванька похолодел. Даже перестал гладить собаку.
— Ты в автосервисе работаешь? — спросила Катя.