Страница 25 из 108
Глава 12 Вода холодная, а чувства — горячие
Глава 12 Вода холодная, а чувства — горячие
На озере решили собраться к четырем часам, когда жара уже спадет и можно будет не опасаться обгореть. Матвей должен был заехать за Ванькой и Гариком, но неожиданно предупредил, что ребятам придется добираться самим — он подъедет позже. Поэтому Иван с Полинкой вышли пораньше и теперь ждали Гарика у подъезда, чтобы вместе взять такси. Тот жил совсем недалеко, за Полинкиным детским садом, но, как обычно, где-то задерживался.
Полинка ожидание переносила плохо. Она взбиралась на лавочку, спрыгивала с нее, потом снова взбиралась, будто проверяла гравитацию на прочность. Потом обнаружила свежую кучу песка, которую недавно привезли для детской площадки, и мгновенно оказалась на ее вершине, приставив ладонь козырьком ко лбу и высматривая Гарика с видом капитана дальнего плавания.
— Надень бейсболку обратно, а то голову напечет! — крикнул Ванька. — И слезь с песка, а то…- Он хотел сказать «попадет», но не успел. Поздно.
Из второго подъезда вышла сухонькая бабулечка с белоснежными кудряшками и пронзительным взглядом. На вид — ангел, божий одуванчик, но Ванька знал эту старушку. Серафима Львовна была тем еще фруктом. Она обвела взглядом клумбу с цветами, за которой следила как часовой, потом детскую площадку — и узрела Полинку.
Девочка заметила опасность, попыталась быстро слезть, но ойкнула и неловко скатилась с песочной горы, растянувшись на земле.
Ванька кинулся поднимать сестру.
— Ну, старушка, ты даешь. Еще никуда не поехали, а ты уже чудишь.
— Я не старушка, — обиженно сказала Полинка, отряхивая коленки.
— А ходишь как старушка — спотыкаешься на каждом шагу. — Иван отряхнул девочке спину и поправил сбившиеся оранжевые шортики.
— Вот она старушка, — Полинка показала за спину брата.
А Серафима Львовна уже спешила к ним, шаркая тапками по асфальту, но двигаясь с неожиданной для ее возраста скоростью. На лице — выражение судьи, выносящего приговор.
— Так-так, — сказала она, остановившись перед ними и оглядывая развернувшуюся картину с таким видом, будто обнаружила шпионскую сеть. — И зачем эта девочка портит песок?
Ванька про себя чертыхнулся. Песок портит. Песок, который кучей лежит посреди двора, не огороженный, не подписанный, вообще ничей. Но спорить с Серафимой Львовной было себе дороже.
— Здрасьте, Серафима Львовна, — сказал он, натянув улыбку.
— Здоров, — она оглядела Ивана с ног до головы, прищурившись, будто видела впервые. — Внук Анны Леонидовны?
— Сын.
— Тьфу-ты! Да, какой внук? Совсем одурела! — она поморщилась, что-то вспоминая. — Тот самый сын, который на машине гоняет по ночам.
Ванька едва заметно поморщился. Гоняет. Один раз. Два года назад. Но слухи во дворе жили дольше, чем некоторые браки.
— Мы пойдем, — он взял Полинку за руку, мысленно проклиная Гарика, который все не шел.
— А куда идете? — не отставала старушка.
— На Кудыкину гору, — ляпнула Полинка.
Ванька замер. Серафима Львовна замерла тоже, переваривая информацию.
— Ты мне грубишь, милочка? — спросила она тихо, но в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике.
Полинка вместо того, чтобы промолчать, показала язык. Длинный, розовый, дразнящий. Серафима Львовна ахнула, схватилась за сердце и, возможно, дальше случился бы целый сердечный приступ, но из подъезда вышла ее подружка — Зоя Павловна, такая же бодрая, но без вредности.
— Львовна! — позвала она. — Идить суда! Пенсию принесли!
Серафима Львовна с неожиданной прытью, позабыв про нарушителей спокойствия и морали, тотчас умчалась прочь.
— А вот если я тебя сейчас за язык поймаю, — пригрозил Ванька, — навсегда запру дома.
— Эта бабка вредная, — насупилась Полинка. — Она маму ругала позавчера, когда мы из булочной возвращались. Сказала, что «дети нынче невоспитанные».
— А ты ей язык показала — доказала ее правоту, — вздохнул Ванька. — Умная, да?
Полинка задумалась. Кажется, впервые в жизни.
— Ладно, — сказала она наконец. — В следующий раз я ей кукиш покажу.
— Полина!
— Шучу! — девочка рассмеялась и повисла у брата на руке.
Наконец, когда Ванька уже почти превратился для сестренки в живой аттракцион, из-за угла показался Гарик. На поводке рядом с ним семенила черная такса с кривым хвостом и никогда не унывающим носом-кнопкой. Гарик был в яркой гавайской рубашке с пальмами поверх простой футболки, шортах-карго и сандалиях на босу ногу. В одной руке он тащил огромный пакет с мясом, в другой — поводок. На плече болтался пляжный рюкзак, из которого торчал угол пледа.
— Ваксочка! — ахнула Полинка и рванула вперед, вырываясь из Ванькиной хватки.
— Стоять! — крикнул он, но куда там. Полинка уже обнимала таксу, которая от восторга повизгивала и пыталась лизнуть ее в нос.
— Ваня, ну что за дела? — усмехнулся Гарик, подходя ближе и хлопая друга по плечу. — Почему у тебя такой вид, будто ты только что похороны пережил?
— Потому что эта замечательная девочка, — Ванька кивнул на Полинку, которая уже усадила Ваксу себе на колени, — назвала Серафиму Львовну вредной бабкой и показала ей язык.
— О, великий подвиг! — Гарик с важным видом покачал головой и подмигнул Полинке. — Теперь о тебе сложат легенды. Сначала язык Серафиме Львовне, а там и до революции недалеко.
Полинка ничего не поняла, но все равно хихикнула.
— А помнишь, как эта «вредная бабка» орала, когда мы пацанами на яблоню залезли? А яблоки, между прочим, были кислые, есть невозможно! — продолжил Гарик.
— Помню.
— Мне потом от отца ремнем влетело за то, что я старушку расстроил. За что? За кислые яблоки?
Ванька невольно улыбнулся. Гарик умел превращать любую неловкость в шутку.
— Полинка, заканчивай трепать Ваксу, — сказал он. — Мы такси заказали, через пять минут приедет.
— А можно я поведу? — спросила Полинка, поднимаясь и отряхивая коленки.
— Можно, — серьезно кивнул Гарик. — Но только если купишь права. В магазине игрушек.
Полинка снова захихикала и, взяв поводок, важно зашагала по тротуару, выгуливая таксу с видом королевы, ведущей на прогулку какого-нибудь чемпиона с родословной в десять поколений.
— Ты чего так долго? — спросил Иван пока Полинка была на расстоянии. — Время почти четыре. Стыдно опаздывать перед девчонками.
— Я за Ваксой ездил в автосервис, — Гарик перекинул пакет с мясом в другую руку. — Ну а то, что мы опаздываем спасибо Матвею.
— Не знаешь, что у него приключилось?