Страница 12 из 108
Магазин, куда Кате нужно было заехать, оказался небольшим супермаркетом у ее дома. Ванька помог донести пакеты — легкие, почти пустые: какие-то свечи, коробка конфет, блокнот в цветах. Катя объяснила, что это подарок Наташе — подбодрить ее немного.
— Она из-за этого конкурса сама не своя, — вздохнула Катя. — Сестры эти… ужасные.
Ванька кивнул, вспомнив высокую брюнетку и ее прилипалу.
— Может, придумаете что-то.
— Надеюсь.
Они подъехали к дому Кати. К тому самому двухэтажному коттеджу на Просторной. В сумерках он выглядел еще внушительнее: подсветка сада, кованые ворота, тишина.
— Спасибо, Вань, — Катя открыла дверь, выбралась наружу. Обернулась и тепло улыбнулась. — Ты сегодня просто таксист.
— Самый счастливый таксист в городе, — ответил он, чувствуя, как от этой улыбки тает все напряжение дня.
Она махнула рукой и пошла к калитке.
Ванька смотрел ей вслед. На светлые волосы, мерцающие в свете уличных фонарей. На легкое платье, которое ветер прижимал к ногам. На калитку, которая уже открылась, уже впустила ее в сад…
Катя остановилась.
Повернулась.
И пошла обратно быстрым, решительным шагом.
Ванька не успел ничего понять. Она подошла к водительской двери, наклонилась, бережно выдохнула на запотевшее стекло — вечерний воздух уже остудил машину, и дыхание оставило на нем мутное пятно. Потом медленно, словно боясь ошибиться, вывела на запотевшем стекле цифры — просто пальцем. Тонкая линия за тонкой линией. Всего несколько цифр, которые могли все изменить.
— Позвонишь? — спросила Катя, выпрямляясь.
— Обязательно, — выдохнул Ванька.
Она улыбнулась — и ушла. На этот раз окончательно.
Ванька сидел в машине несколько минут, глядя на запотевшее стекло с цифрами, которые медленно таяли на глазах. Он даже не попытался их записать — знал, что запомнит навсегда.
Домой Иван вернулся поздно. Полинка уже должна была спать, но, как обычно, ждала — сидела на кухне, болтала ногами за столом и раскрашивала принцесс в раскраске.
— Ваня! — бросилась к нему сестренка. — Ты где был? Я уже засыпать хотела! Но ты иди, иди умываться и руки мыть, как обычно. Я тебя еще немножко могу подождать. Но только чуть-чуть! А то мама наругает, что не сплю.
Иван быстро сполоснул лицо и прошел на кухню. Полинка сидела на табурете и что-то разглядывала. Ванька подошел и чмокнул сестренку в макушку.
— Что там у тебя?
— Рисунки твои смотрю.
Иван уже хотел унести тетрадь — мало ли что ему в голову взбрело в свободные минуты — но Полинка вывернулась и побежала в комнату, таща тетрадку с собой.
— Смотри, — она открыла страницу, на которой Ванька сегодня рисовал в перерыве.
Две фигуры: высокая и низкая брюнетка. С крысиными хвостиками вместо косичек, с хищными улыбочками и острыми носами — он сам удивился, как точно вышли сестрицы из кафе. А рядом с ними светловолосая девушка с розовыми прядками и серыми, чуть мокрыми глазами. Стоит, опустив плечи, и вот-вот заплачет.
Даже не заметил, как нарисовал.
Полинка водила пальцем по странице:
— Эта похожа на Золушку, смотри, платьице такое простое, бантик. А эти две тетки — как ее сестры из сказки. Только злые. Вылитые.
Ванька замер.
Золушка.
Сестры.
Конкурс. День защиты детей. Наташа. Сестры Наташи — такие же нахальные, такие же уверенные, что все достанется им. И Золушка, которая сидит на кухне среди золы и мечтает о бале.
— Полинка, — медленно сказал он. — Ты гений.
— Я знаю! — просто ответила сестренка.
Иван взял телефон и, не дожидаясь утра, набрал номер, который впитался в память с первого взгляда.
Катя ответила почти сразу:
— Вань! Так быстро?
— Кать, слушай. У меня идея для Наташиного праздника.
И он выпалил, торопясь, сбиваясь, боясь забыть слова:
— Тема — «Золушка». День защиты детей, но для всех. Можно сделать кофе с тыквенным вкусом — это для взрослых, они поймут отсылку. А детям — прохладительные напитки. Можно назвать как-нибудь волшебно…
В трубке повисла тишина. Секунда. Другая.
А потом Катя засмеялась — звонко и радостно:
— Ванька! Это гениально! Кофе с тыквенным вкусом — «Тыквенная карета»! А для детей… — она задумалась, — знаешь чай анчан? Он синий, как небо. Добавить лимон — станет розовым. Как хрустальная туфелька! Назовём «Стеклянная туфелька Золушки».
— Здорово, — выдохнул Иван.
— И десерты! Пирожные как маленькие тыквы. Капкейки с коронами. Имбирное печенье в виде часов, которые бьют полночь…
Она говорила и говорила, а Ванька слушал и улыбался. Полинка прижалась к его боку, пытаясь заглянуть в телефон, и тоже улыбалась, хотя не слышала ни слова.
— Нам нужен принц! — вдруг выпалила Катя. — Наймем для Натки аниматора. В красивом костюме. Пусть танцует с детьми, раздает туфельки…
— Или туфельки из бумаги, как приглашение на бал, — добавил Ванька, уже входя в азарт.
— Вань, — голос Кати стал тише. Теплее. — Слушай, а ты… завтра можешь приехать? В кафе? Обсудим все с Натой?
— Приеду, — пообещал он, чувствуя, как сердце снова колотится где-то в горле.
Они попрощались. Ванька положил телефон и посмотрел на Полинку.
— Ты чего так смотришь?
— Ты влюбился, да? — спросила сестренка.
— Спи давай, Варвара, — он потрепал ее по волосам. — Сказку рассказывать?
— Я не Варвара, я Полина Алексеевна, — Полинка смачно зевнула и залезла под одеяло. Ванька выключил свет, присел на край кровати. Смотрел, как сестра засыпает, и думал о том, что сегодняшний вечер — номер на стекле, «субару» вместо «доджа», Катин смех в телефонной трубке — это все неправильно. Неправда. Вранье на вранье.
Но так хотелось, чтобы это стало правдой.
Он достал из кармана заламинированный клевер, покрутил в пальцах. Сегодня удача не подвела.
А завтра? Завтра она снова понадобится.