Страница 11 из 108
Глава 7 Врать тяжелее, чем чинить машины
Глава 7 Врать тяжелее, чем чинить машины
Автосервис «СТО дорог» встретил ребят запахом машинного масла, старой резины и горелого кофе. Палыч, как обычно, кемарил в подсобке — после обеда его можно было будить только артиллерией. Но хоть сегодня он был трезвым и то хорошо. Валера копался в чьем-то седане, делая вид, что работает.
Ванька проскочил мимо, Гарик — за ним, бросая на ходу короткое:
— Я в бокс, клиент через час подъедет.
— Ага, — бросил Ванька, сворачивая туда, где оставил «додж».
Место было пустым.
Иван остановился. Моргнул. Посмотрел по сторонам — будто машина могла затеряться среди подъемников и стоек.
— Куда?.. — начал он вслух, но договорить не успел.
Из подсобки высунулся Тоша с вечной своей шакальей ухмылочкой.
— А ты че ищешь, Воробей? Клиент за своей тачкой приезжал. Полчаса назад. Сказал, срочно понадобилась.
Ванька похолодел.
— И вы отдали?
— А что нам было делать? — Тоша пожал плечами, явно наслаждаясь его растерянностью и крикнул своему дружку.- Валер, глянь на него, интересный такой! Мы что должны были сделать? Машина твоя что ли, Воробей? Хозяин документы показал, мы отдали. Все честно.
— Палыч подписал?
— Палыч спал. Валера подмахнул.
Ванька выдохнул, сжав кулаки. Конечно, Валера. Кто ж еще.
Гарик появился через минуту, когда Тоша уже убрался восвояси. Увидел лицо Ваньки — и все понял без слов.
— Уехал?
— Уехал.
— И че теперь?
Ванька молчал. Смотрел на пустое пятно на асфальте, где еще утром стоял «додж». Чужая, дорогая, красивая машина, которая должна была вечером везти его к Кате.
— Другую возьму, — сказал он наконец.
Гарик присвистнул, а Вакса, которая следовала за ним по пятам, то ли тявкнула, то ли фыркнула.
— Птиц, ты очумел?
— А что мне делать? Я обещал.
— Ты клиентские тачки на свидания возить обещал? — Гарик понизил голос. — Ладно, дело твое. Короче, там в боксе «субару» стоит. Серебристая. Хозяин через два дня только заберет. Если с ней что-то случится…
— Ничего не случится.
— А если Валера узнает?
Ванька поморщился. Полено только и ждет, чтобы подловить его. И Тоша — его верный шакал — доложит Шефу в ту же минуту. Увольнение, черная метка в трудовой, мамин взгляд.
— Не узнает, — сказал он тверже, чем чувствовал. — Я ухожу позже всех и прихожу раньше всех. Завтра тачка будет стоять на месте. А Палычу ничего не говори, не хочу его впутывать.
— Ладно, Золушка, только не преврати машину в тыкву. — Гарик сдался. — Не влипай ни в какие неприятности, ок? Твоя удача, она не резиновая.
Ванька похлопал по карману, где лежал заламинированный клевер. Показалось — или пластик действительно потеплел?
В начале девятого Иван взял из сейфа ключи от «субару» — пока Валера курил на улице, отвернувшись к забору. Тоша, как обычно, вился рядом с ним. Повезло: через полчаса Полено с Тошей благополучно укатили — то ли на заправку, то ли по своим темным делам. Палыч, кряхтя, натянул куртку и тоже ушел — шатающейся походкой, но на своих двоих.
Гарик задержался. Он погладил Ваксу — и такса вильнула своим кривоватым хвостом, лизнула его в ладонь. Их ежевечерний ритуал свершился. Догин поднял глаза на Ваньку, помолчал секунду, потом отсалютовал ему двумя пальцами и, не сказав ни слова, вразвалочку пошел к своей «ямахе».
Остались только Ванька, тишина автосервиса и Вакса.
Такса легла у порога, положив морду на лапы, и смотрела на Ивана. С укоризной. В ее черных блестящих глазах читалось что-то человеческое, будто она понимала, что он затеял, и не одобряла.
— Знаю, — сказал Ванька, присаживаясь на корточки. Потрепал ее за бархатным ухом. — И ты меня осуждаешь.
Вакса вздохнула — по-собачьи тяжело, и отвернулась.
Иван выпрямился и поспешил к серебристой «субару». Машина стояла в дальнем боксе — чистая, почти новая, пахнущая дорогим салоном и чужой жизнью.
Он сел за руль.
Сердце колотилось где-то в горле, когда он заводил двигатель, выруливал из бокса, выезжал со стоянки. Фонари встречной улицы полоснули по глазам, но Ванька не моргнул. В зеркалах заднего вида — пустая стоянка, темный силуэт автосервиса, одинокая фигурка Ваксы, которая так и лежала у ворот, провожая его неодобрительным взглядом.
— Прости, — шепнул Ванька, хотя собака его уже не слышала.
И нажал на газ.
Ровно в девять Иван был у цветочного магазина Кати.
Она вышла — в легком платье, с той же сумкой, расшитой бисером. Увидела «субару», и в ее глазах мелькнуло удивление.
— А где твой «додж»? — спросила она, садясь на пассажирское сиденье.
Ванька замялся на долю секунды. В голове пронеслось:«Скажи правду. Это чужая машина, и вообще я ее брал без спроса. А эту — тоже без спроса. Я — механик, а не владелец автопарка» . Но Катя смотрела на него своими синими глазами, и язык не поворачивался выдать эту убогую правду.
— Сегодня на другой, — сказал Иван, изобразив небрежность. — Машин много.
Слова прозвучали фальшиво — по крайней мере для него самого. Внутри все сжалось. «Врешь,- сказал ему внутренний голос. — Опять врешь».
Катя кивнула, но что-то в ее взгляде изменилось. Тень пробежала — и пропала. Но она не стала допытываться.
Иван облегченно выдохнул и повернул ключ зажигания.
«Повезло», — подумал он, но радости от этого «повезло» не было. Скорее тяжелый, липкий стыд.
Она из богатой семьи, привыкла, что у людей есть несколько машин. Она, наверное, даже не задумалась. А я… я просто не хотел выглядеть бедным придурком, который ездит на клиентских тачках.
Ванька покосился на Катю — она смотрела в окно, мелькающие фонари отражались в ее глазах. Красивая, уверенная, из другого мира.
Или не из другого? Откуда мне знать. Я даже не пробовал быть честным.
Иван сжал руль. Стыд смешивался с раздражением на самого себя. Он знал, что рано или поздно эта ложь аукнется. Но сейчас — сейчас он просто хотел провести с Катей еще немного времени.
И ради этого был готов врать дальше.
А Катя молчала. Смотрела в окно на мелькающие за окном витрины, людей. И не спрашивала про подвеску. Потому что подвески не было. Ни человечка, ни клевера. Только пустое зеркало заднего вида и запах новой машины — чужой, стерильный, без истории.
Она ничего не сказала. Но запомнила.