Страница 105 из 108
Глава 39 Любовь побеждает
Глава 39 Любовь побеждает
— Ваня! — полетел ему в спину ее полный отчаянной боли крик. — Стой, подожди! Пожалуйста!
Ванька замер как вкопанный посреди дорожки. Он не обернулся, упрямо сжав кулаки, но ноги словно налились свинцом и отказались делать следующий шаг к воротам.
— Мне Гарик час назад звонил… — голос Кати сильно дрожал, срывался на глухой хрип, но она упрямо продолжала кричать, будто интуитивно боялась, что если замолчит хоть на секунду, он уйдет и исчезнет из ее жизни навсегда. — Сказал, что Полинку на скорой увезли в больницу, что вашей семье срочно нужны огромные, сумасшедшие деньги на экстренную операцию! Я дам эти деньги!
Иван неподвижно стоял у калитки. Внутри него в это мгновение все с грохотом оборвалось. Гарик… трепло гаражное, все-таки наплевал на пацанский уговор и набрал ей, ища спасения для мелкой.
Ванька хотел было по инерции шагнуть дальше. Туда, за калитку особняка, за которой его в темноте уже поджидала жестокая засада Стаса с Гошаном, к той самой проклятой дороге на трассе, что неизбежно вела его в пропасть.
Но он остался стоять на месте.
А затем медленно, тяжело повернулся к ней всем корпусом.
Катя стояла на дорожке сада под прожекторами бледная как полотно, с опухшими от слез глазами. Ночной ветер нещадно трепал ее светлые волосы, и в этом
безумном неоновом свете, в этой своей искренней, разделенной с ним боли она была прекраснее и роднее, чем когда-либо в жизни.
Иван стремительно преодолел разделявшие их несколько шагов назад. Он порывисто сгреб ее в свои широкие объятия и до хруста в костях прижал к груди. Спрятал лицо в ее волосах, дыша запахом цветов и ванили, и крепко держал — так, будто панически боялся, что она прямо сейчас тоже растает и исчезнет в этой ночи.
— Прости меня! — глухо зашептал, уткнувшись носом в ее шею. — За все прости, Ириска… За мое дурацкое вранье, за гордость эту проклятую… Прости! Прости!
Она обняла его в ответ. Сначала робко, неуверенно, а затем крепко, отчаянно, до побелевших костяшек вцепляясь пальцами в его футболку. Словно Иван прямо сейчас был единственным прочным якорем, который вообще удерживал ее на этой земле.
Ванька отчаянно хотел сказать Кате что-то еще, миллион раз повторить «спасибо», пообещать, что кровь из носу вернет все до последней копейки, или просто признаться, что она — единственная, ради кого у него вообще бьется сердце. Но все нужные слова окончательно застряли в пересохшем горле.
— Здесь… здесь есть какой-нибудь другой выход со двора? — вместо этого быстро спросил Иван. Он прекрасно понимал, что у парадной кованой калитки его в темноте уже наверняка караулит взбешенный Стас со своими бритоголовыми дружками и Гошаном.
Катя понимающе кивнула.
Она крепко, уверенно взяла его за руку и порывисто повела за собой вглубь территории. Не к главному выезду, а в самую глушь ночного сада мимо пышных клумб с георгинами прямиком к неприметной маленькой деревянной калитке в глухой задней стене забора.
Они быстро шли по ночной дороге в сторону автобусной остановки, крепко держась за руки. Иван физически чувствовал живое тепло Катиной ладони — такое бесконечно родное, спасительное и такое нужное ему прямо сейчас.
А еще он думал, что за эти безумные дни карточный домик его жизни не рухнул. Что, может быть, вопреки всему, еще далеко не все потеряно.
Может быть, у них с Катей еще действительно есть самый главный, честный и чистый шанс.