Страница 103 из 108
— Они поехали на городское кладбище, — тихо пояснила старушка, бесшумно появляясь рядом с ним. — Ты ведь видел, какой букет Катя своими руками собрала для твоей мамы? Она ведь не просто цветы со стола брала. Она зашифровала в них свое особое послание. Помнишь, когда-то Катя рассказывала про тайный язык цветов? Так вот, в этом букете каждая веточка кричит о боли. Белые лилии — это символ вечного покоя, чистоты ушедшей души и светлой памяти, которую никто не посмеет очернить. К ним она добавила темно-бордовые розы, на языке флористов они означают вовсе не страсть. Они говорят о глубокой, невыразимой скорби. О любви, которая оказалась сильнее смерти и теперь навечно заперта внутри ее израненного сердца. И, конечно, незабудки. Ее букетик. Самое простое и горькое признание, Вань.«Не забывай меня. Я буду помнить тебя всегда» . Вечная верность, которую не сотрут годы. Она собирала эти цветы не для продажи. Она вплела в них свою разорванную душу. Ровно год прошел, Вань. Годовщина.
— Что⁈ Как год⁈ Годовщина…чего⁈ — он поднял на нее мутные, полные дикого ужаса глаза. — Да это же было буквально несколько дней назад! Драка, та лесная гонка, разбитая машина, ты на дороге… Все это происходило пару дней назад!
— Это в твоей прошлой памяти было пару дней назад, — ангел послушно села рядом с ним прямо на корточки и положила сухую ладонь ему на вздрогнувшее плечо. — А в этой реальности было лето, ровно год назад. Стас Орлов — то есть вроде как нынешний ты — уговорил Ваньку Воробьева поехать в ту гонку на выживание, помнишь? Воробьев согласился ради денег для Полинки. Тот Ваня на полной скорости въехал в дерево и мгновенно умер на трассе.
— Но я ведь здесь! — он схватил ее за руку, умоляюще заглядывая в лицо. — Посмотри на меня, я живой! Я дышу!
— Не забывай, в этой жизни ты — Стас Орлов. Ты — да, живой, — она даже не подумала отнять руку. — А тот несчастный Ваня, что изначально рос в этой жизни — нет. Следователи потом шептались, что Стас намеренно посадил парня в неисправную машину. Он прекрасно знал, что соперник разобьется на первом же крутом повороте. А у самого Орлова при этом ручки остались абсолютно чистыми. Это же Воробьев участвовал в нелегальном заезде, сам, абсолютно по своей воле. Из-за бедности.
— А старуха на шоссе⁈ — Ванька уже почти не слушал ее юридические выкладки, задыхаясь от боли. — Ты ведь сама стояла посреди дороги! Ты меня остановила! Я же со всей силы ударил по тормозам, я свернул в кусты, я не врезался ни в какое дерево!
— Ты опять забываешься. Ты свернул. В той жизни, — грустно кивнула ангел. — Ты в той реальности выбрал человека. А тот, другой Ваня из этой жизни… он не свернул. Он вслепую промчался на запредельной скорости мимо. Он просто не заметил меня в темноте.
— И…
— И разбился насмерть, — она тяжело вздохнула. — Впрочем, полиция так и не смогла доказать прямую причастность Стаса к той аварии. Огромные отцовские связи, огромные деньги. Помнишь ту рыжую Мальвину на ядовито-розовом джипе? Это ведь именно она в ту ночь тайно позвонила Гарику и закричала, что Воробьев ввязался в смертельную авантюру Орлова. Только Гарик все равно примчался слишком поздно. Было уже кончено.
Ванька бессильно сполз по стене еще ниже, окончательно сев на грязный асфальт и крепко обхватив колени руками.
— Катя всем сердцем любила того бедного Ваньку, — продолжала ангел тихо, и ее слова безжалостно добивали его. — Ведь тот парень был истинным тобой. Его характер, его добрые слова, его отчаянные мужские поступки — все это было твое, Вань. А тебя… тебя нынешнего она люто ненавидит. Потому что для нее ты — Стас Орлов из той жизни. Его грязное имя и его ублюдочная репутация. Та самая заносчивая сволочь, которая своими миллионами цинично убила того единственного, кого она любила больше жизни.
— Да я сам… я сам себя сейчас ненавижу! — в полнейшем безумии взвыл Ванька, и этот его страшный, надломленный крик эхом разнесся по пустой, залитой солнцем улице.
Ангел просто сидела рядом и не пыталась его утешить.
— Верни все назад, — прошептал он в ладони. — Пожалуйста. Я не хочу эту жизнь. Я хочу свою. С Катей, Полинкой, мамой, друзьями.
— Не могу, — тихо и ласково ответила старушка. — Еще не время.
— А когда… когда наконец будет это время⁈ — он поднял голову.
— Скоро.