Её раб

Сделка

Вернувшись к первой камере, Мелиссандра остановилась около массивной двери. Итак. Перед ней стояла задача заполучить себе во владение здоровяка Буцефала.

Мелиссандра вполголоса выругалась. Она за этих рабов уже заплатила! Почему же теперь ей приходилось изыскивать пути, чтобы их себе присвоить?!

Ответ, вероятно, содержался там же, где находилась и восприимчивость Буцефала к магии: его не существовало.

Расправив плечи и задрав нос повыше – это всегда помогало в трудные минуты, – Мелиссандра приказала охранникам сторожить вход и вошла в камеру. И тут же вздрогнула от радостного крика раба.

– Госпожа! Вы вернулись, госпожа! – вопил он, вновь начиная извиваться.

Слуги попытались его утихомирить, но тычки палками не особо помогали. Мелиссандра дала им знак прекратить, подошла ближе и спросила:

– Отвечай, раб: почему твой Бу… – И Мелиссандра вдруг замялась. С одной стороны, негоже рабу иметь своего слугу, с другой, и фамильярничать королеве было не к лицу. Решив, что лучше уж второе, – простое обращение всегда можно объяснить её статусом: королева может позволить себе всё! – Мелиссандра произнесла вопрос целиком: – Почему Буцефал слушается только тебя?

Очень хотелось топнуть ножкой и крикнуть: «Королева я или нет?!», но Мелиссандра, хоть и с трудом, но сдержалась. Не по-королевски это – так капризничать. Даже когда очень хочется.

– А-а это, – протянул раб, улыбнувшись. Про себя Мелиссандра отметила, что улыбка делала его лицо чуть более привлекательным. – Я ему один раз… Представляешь, всего один раз жизнь спас. Так он решил, что она теперь принадлежит мне. Вот глупый, ну скажи? – Ничего говорить Мелиссандра, конечно же, не стала, да и не успела бы, ведь раб безо всякой паузы продолжил: – А ведь главное: зачем мне его жизнь? Его же прокормить – в три раза больше работать надо. Да и мою жизнь он уже не раз спасал. Кажется, вроде и оплатил долг, а всё же…

Раб умолк и пожал плечами, смешно приподнявшись и вновь опустившись на цепях. Этой паузой Мелиссандра успела воспользоваться.

– Если он слушает тебя, то прикажи ему стать мои рабом. И пусть он выполняет всё, что я захочу.

– Ну нет, так дело не пойдёт, – ответил раб.

Мелиссандра услышала в его голосе те же нотки, что и у Буцефала, приготовилась к худшему и дала знак слугам приготовиться.

– Это ещё почему? – уточнила она, подозрительно прищуриваясь.

– Да потому что мы с Бусей друзья. – И взгляд у этого раба был точь-в-точь такой же: снисходительно-вразумляющий. Только глаза не карие, а светлые – два пронзительно-серых опала. – Друзьям не приказывают. Их просят.

– Ещё бы я и не просила всяких… Этих… – И тут Мелиссандра поняла, что даже не знает, с кем имеет дело. – А вы кто вообще? И что вы делали в поселении берсеркеров? И почему на Буцефале костюм их вождя?

– Так артисты мы, – ответил раб и радостно заулыбался. – Буся силач и очень хороший жонглёр, а я фокусы показываю. – Он задёргался в цепях, будто бы пытаясь их скинуть. – Как бы… Это бы… – Он осмотрел королевских слуг и обратился к Мелиссандре: – Сними эти штуки, я тебе такие фокусы покажу – закачаешься!

– Спасибо, но нет, – отказалась Мелиссандра.

– А ты что это, красавица, фокусы не любишь? – фривольно подмигивая, спросил раб.

Цокнув язычком и от обращения, и от пошлого подмигивания, Мелиссандра подала знак слуге. Тот ткнул доходягу палкой и объяснил:

– К госпоже надлежит обращаться «её величество» или «королева».

– Ух! – воскликнул раб от удара, а затем ещё громче добавил: – А ты что, и правда королева?

– А что, по мне не видно? – спросила Мелиссандра, давая знак ткнуть раба снова.

– Ух! – раздалось снова, и вновь следом прозвучало нахальное: – Так на тебе не написано.

По углам зашептались слуги, а Мелиссандра лишь усмехнулась.

– Как будто ты умеешь читать, раб, – надменно сказала она.

– Умею. Я много чего умею. – Два серых опала блеснули, подмигивая. – Ты развяжи, а я покажу. Тебе и не снилось.

Мелиссандра приподняла бровь. Впервые в её темнице оказался настолько глупый и упрямый раб. Ещё и с такой странной внешностью. Она подала знак слугам, и раба ткнули ещё пару раз и посильнее.

– Да понял я, понял. Королева или её величество, – отозвался раб, пытаясь увернуться от очередного удара. – А имя у королевы есть?

И Мелиссандра впервые за утро искренне улыбнулась. Его упорство начинало ей нравиться.

– А ты знаешь, раб, что я могу приказать избивать тебя до тех пор, пока ты не сделаешь всё, что я захочу? – спросила она и мысленно прикинула выносливость раба. Палок на двадцать его должно будет хватить. Но не больше. – Пожалей своё хиленькое тельце: исполни приказ своей королевы…

– А я, вроде, ещё присягу тебе не давал, красавица?

Очередная наглость стала последней каплей.

– Тридцать палок! – приказала Мелиссандра и отошла на пару шагов назад, чтобы не запачкать сапожки.

* * *

Приготовления прошли быстро. Опытные в таких делах слуги открыли клетку, отстегнули от цепей доходягу и, подгоняя его палками, вывели наружу.

Раб ничуть не боялся грядущего наказания, с интересом разглядывая происходящее. Он послушно исполнял все приказы и не сопротивлялся даже тогда, когда его руки сковали вместе и толстой плотной верёвкой подтянули к потолку, заставляя приподняться на носочках.

В душе Мелиссандры зашевелились сомнения: а всё ли идёт так, как задумано? Слишком уж спокоен был раб.

Но вот самый крепкий из слуг выбрал одну из палок – потолще, – встал у раба за спиной и посмотрел на королеву, ожидая приказа.

– Действуй, – сказала Мелиссандра, кивая.

Началась порка, и снова всё пошло не по плану…

Гулко прозвучал под каменными сводами темницы первый удар, а за ним туда же вознёсся стон раба. Но какой-то не очень страдальческий… Скорее наоборот.

– А! – вскрикнул раб и сладострастно добавил: – О, да-а!

Раздался второй удар.

– Ещё! Ещё! – заголосил раб.

Мелиссандра поджала губки с обиды. Да как так-то?! Он что, издевается? Она хотела подойти ближе, чтобы ей стало видно лицо раба, а не только его спина, но после третьего удара раб внезапно разразился гневной тирадой.