Страница 62 из 65
— Тогда скажи мне, это сердце принадлежит кому-то другому, Лили? — спрашиваю я ее, как и раньше, но с другими намерениями.
Она качает головой.
— Тогда освободи в нем для меня местечко.
Я уже стою на коленях, и даже если это сделает меня тем, кем я, как я говорил, никогда не стану, я не против молить о пощаде.
Лили поднимает руку и проводит пальцами по моей шее. Она обводит каждую ресничку на третьем глазу. Должно быть, она чувствует мой взгляд, как и татуировка, но она не смотрит мне в глаза, пока не обведет его полностью.
— Не просто место, — говорит Лили, обнимая ладонью мою челюсть. — Ты можешь забрать его целиком. Сделай его своим домом.
Я не могу сдержать глупую улыбку, которая расползается по моим щекам, и то, что в этот момент ее лицо отражает мое. Она проводит рукой по моему лицу, по груди и кладет ее на мое сердце.
Я чувствую, как оно несется к ней, словно всю жизнь бежало марафон, стремясь к этому моменту. Я чувствую, как оно вырывается из моей груди и попадает в ее руки. В ее грудь. Я чувствую, как оно пульсирует вместе с ее кровью.
Положив свою руку поверх ее, я сжимаю ее и хочу, чтобы она оставалась в таком положении вечно, зная, что с нами обеими немного сложно, и я уверен, что все еще впереди.
— Я влюбилась в тебя, Ром, — тихо говорит она, глядя на наши руки на моей груди. — Ты предупреждал меня не делать этого, а я все равно сделала это.
— Мне нравится твоя непокорность, — говорю я, и она ухмыляется. — Я люблю тебя.
Это вырывается само собой, или я позволяю этому случиться. Я не знаю. Она вытягивает из меня то, о существовании чего я и не подозревал, пока она не заставила меня это увидеть.
От моего признания у нее округляются глаза.
— Ром Морено, — она отдергивает руку и, приподнимаясь на локтях, приближает свое лицо к моему. — Неужели я услышала то, что, действительно услышала? Печально известный Король Риффов больше не свободен?
Я наклоняюсь и обнимаю ее за затылок.
— Так было с тех пор, как он встретил тебя.
Она прикусывает уголок губы, но я подношу свободную руку к ее челюсти и большим пальцем раздвигаю ее.
— Мне казалось, что я была одна, пока не встретила тебя, если ты понимаешь, о чем я, — говорит она со смехом, и я понимаю, что она имеет в виду. — Я тоже тебя люблю.
Она приподнимает подбородок, но не наклоняется ближе для поцелуя. Она заставляет меня стремиться к нему. Почему это так возбуждает? Я бы гнался за ней до конца света, но никогда прежде не испытывал ничего подобного к другому человеку.
Сократив расстояние, я прижимаю свои губы к ее губам и наслаждаюсь моментом, когда из них вырывается ее дыхание. Во время поцелуя она издает самые нежные звуки. Полустоны и выдохи. Я хочу, чтобы она поглотила меня.
Я обхватываю ее за затылок и раздвигаю губы языком, вспоминая каждый ее вкус и ощущения. Мне казалось, я знаю, что такое удовольствие, но только с Лили я его по-настоящему почувствовал. Она существует в единственном месте, где столько боли, что она меня убивает, и в то же время ее совсем нет.
Она обвивает мои волосы рукой и прикусывает нижнюю губу, играя с ней и проводя по ней языком. Я отстраняюсь и наслаждаюсь ее легкой ухмылкой, словно она бросает вызов, которому сейчас не может соответствовать.
— Продолжай в том же духе, а я отнесу тебя в кровать, — я смотрю на нее, лежащую на диване. — Хотя диван меня тоже устроит.
Я тянусь за одеялом, а она смеется и отталкивает меня.
— Ром, ты же знаешь, что мне пока нельзя заниматься никакой деятельностью.
— Какое деятельность? — поддразниваю я ее. — Мы говорим о мини-гольфе или о сексе, милая? Тебе придется уточнить.
— И то, и другое, — она хлопает меня по руке, и я откидываюсь назад. — Мне нужно держать ногу в приподнятом положении, и мне нельзя слишком сильно двигать ею.
— Кто сказал, что мне нужно, чтобы ты что-нибудь ею двигала? — я высовываю язык и шевелю им перед ней, и она заливается румянцем по всему телу, от груди до щек.
— Ром, моя мама здесь, — она лихорадочно оглядывается по сторонам. — Подожди, а где она?
Я смеюсь и качаю головой.
— Она ушла, когда я пришел. Даже не нахмурилась. Что это вообще было?
— Она ведет себя… — Лили обдумывает свои слова, прикусывая губу. — Не знаю… по-другому. Она даже не стала спорить, когда я сказала ей, что, кажется, с танцами покончено.
— Покончено? — я наклоняю голову набок.
— У меня больше нет к этому никакого желания, — говорит она, почему-то немного нервничая, признаваясь мне в этом.
— Подожди, значит, раз ты закончила танцевать… по крайней мере, на время… это значит, что ты не уезжаешь из Денвера?
Она качает головой, изо всех сил стараясь сдержать улыбку.
— Не в ближайшее время. Хотя, срок аренды моего дома истекает через месяц, так что, вероятно, мне придется поехать в город.
— Ну все, — я подхватываю ее на руки, стараясь не задеть больную ногу, хотя она все равно удивленно вскрикивает.
— Ром, что ты делаешь? Опусти меня. У меня костыли, — она бьет меня по груди, но я игнорирую ее и несу в спальню.
— Нет, — качаю я головой. — Что я тебе говорил насчет бега? Я все равно тебя догоню. Это просто облегчает задачу.
— А я тебе говорила, что нам пока нельзя заниматься сексом.
— Лили, я здесь не для того, чтобы заниматься с тобой сексом, — я укладываю ее на кровать и достаю телефон, чтобы включить видео.
Она хмурится, глядя на меня.
— А зачем ты здесь?
Я опускаюсь на матрас рядом с ней и просовываю руку ей под голову, наслаждаясь тем, как она прижимается ко мне и устраивается поудобнее.
— Я здесь, чтобы заботиться о тебе. Готовить для тебя. И любить тебя.
— Любит меня, да? — она смотрит на меня сквозь свои густые ресницы.
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб.
— Даже если будет больно, дорогая.
Эпилог
Лили
Пять месяцев спустя
— Они тебя беспокоят? — взгляд Кэсси скользит по шестам для стриптиза посреди гостиной Рома.
— Они необычные, но это же Ром, — я запрокидываю голову и смеюсь. — К тому же, мы с ними отлично проводим время.
Кэсси, Элоиз и Мэри разражаются смехом, и меня это тоже охватывает хихиканье.
Честно говоря, мне не очень нравилась идея переехать в дом с шестами для стриптиза посреди гостиной, но я научилась получать от этого удовольствие. К тому же, теперь на них буду танцевать только я.
— Так держать, — Мерри поднимает свой бокал с водой, чокаясь с моим. — Нужно же как-то подпитывать свои предпочтения.
— Я не хочу ничего знать, — говорит Кэсси, глядя на Мэри.
Мэри прикусывает губу.
— Да, не хочешь.
Элоиз качает головой и улыбается.
Я все еще привыкаю к этой компании, но я благодарна им. Приятно иметь собственных друзей. Людей в моей жизни, которые появились не только из-за того, что я могу им предложить. И даже если мы во многом разные, мне удается вписаться в коллектив.
— Что твоя мама о них думает? — Кэсси легонько толкает меня локтем, снова глядя на столбы.
— Я почти уверена, что она была в ужасе, когда их увидела, — признаюсь я. — Она все время сидела спиной к ним и ничего не говорила.
— Значит, у вас все хорошо? — спрашивает Элоиз и я киваю.
— Да, она даже сняла жилье в городе, чтобы жить неподалеку.
Как только моя нога зажила, и врач разрешил мне снова начать тренироваться, я ожидала, что она начнет уговаривать меня принять предложение Вона, но она этого не сделала. На самом деле, именно она противостояла ему, когда он пытался навязать нам мой контракт, чтобы заставить меня продолжать танцевать в труппе.