Страница 32 из 65
Когда Ром возвращается в комнату, его взгляд встречается с моим, и тяжесть в его глазах поглощает все. Он обходит кухонный остров, молча наблюдая за мной, наполняет стакан ледяной водой, делает большой глоток, а затем подходит ко мне на диван.
Я опираюсь на подлокотник, лицом к нему, а он опускается у моих ног, вытянув руку вдоль спины в моем направлении. Он делает еще один глоток, кладет лед в рот и проводит им по зубам, пока лед медленно тает.
Он пережевывает остатки и проглатывает их.
— Как давно ты с кем-нибудь спала?
Его вопрос застает меня врасплох, и я невольно подтягиваю колени к груди, словно это может хоть как-то защитить меня от его резкой речи.
Ром ухмыляется, заметив мою очевидную реакцию, но не берет свои слова обратно.
Он снова давит. Делает то, что у него получается лучше всего — пытается довести меня до того момента, когда я смогу бежать.
— Чуть больше года, — честно отвечаю я.
Уверена, для него это звучит как целая жизнь, но в сексе мы явно отличаемся. Моя жизнь — это контроль и сопротивление желаниям, а его — сплошное наслаждение.
Я жду какой-нибудь реакции, но он даже не вздрагивает. Его взгляд прикован к моему, и эта интенсивность почти пугает.
— Почему ты интересуешься? — спрашиваю я, когда он долгое время молчит.
Ром делает еще один глоток воды, лед снова щелкает у него по зубам. Мне тоже хочется сделать глоток и почувствовать прохладу на языке, но я не двигаюсь. Я не вздрагиваю, когда он жует еще один кубик и ставит стакан на бедро.
— Просто любопытно, — наконец отвечает он.
— Как давно это было у тебя?
Я не уверена, что хочу знать ответ, но именно он начал этот разговор, и я не могу сдержать своего любопытства.
Он ухмыляется.
— Тридцать три дня.
— Кто-то считает, —я, может, и знаю, что для меня прошел год, но это круглая цифра. Я не отмечаю дни, как, похоже, делает он. — Это что, какой-то рекорд для тебя?
Он пожимает плечами, наклоняет стакан с водой из стороны в сторону, наблюдая за движением льда.
— Да я не то чтобы к этому стремился.
— Ты просто делаешь то, что хочешь.
Пока я сопротивляюсь и сдерживаюсь, он пожирает меня, невзирая на последствия.
Ром один раз кивает, его темный взгляд встречается с моим.
— Пока я не встретил тебя.
— Что это значит?
Ром поворачивается ко мне лицом, его рука все еще лежит на диване. Его челюсть напрягается, и я невольно перевожу взгляд на татуировку в виде третьего глаза на его шее. Вся сила его взгляда направлена на меня.
— Ты все усложняешь.
— Я не пытаюсь.
Впрочем, меня нисколько не смущает, как его признание заставляет меня терять голову.
Покручивая лед в стакане, он не отрывает от меня взгляда.
— Ты слишком хороша для всего этого дерьма. И если бы я был хорошим парнем, я бы отпустил тебя. Но, похоже, это только усиливает мое желание тебя трахнуть.
Его глаза сужаются, и я уже собиралась открыть рот, чтобы возразить, но он дергает головой, оценивающе смотрит на меня и прерывает мои мысли.
— Если бы ты была умной, ты бы прислушалась к моему предупреждению и убежала, когда у тебя была такая возможность, — он прикусывает губу.
— Значит, ты хочешь сказать, что у меня больше нет шансов?
Уголок рта Рома приподнимается, и я чувствую, как внутри меня все разжижается.
— Я не знаю. А ты?
Я с трудом сдерживаю сглатывание, но не могу ответить, потому что это либо слишком откровенно, либо ложь.
— Скажи мне, Лили, когда ты в последний раз делала то, чего хотела? Для себя, и ни для кого другого.
— Сегодня утром.
Если бы я была умнее, я бы ушла, но вместо этого я запуталась в этой паутине. Ром вплелся в мой разум, как чернила в его кожу — повсюду. Намертво. Изнутри.
Ром опускает руку со спинки дивана мне на колено, рисуя по нему круги, и инстинктивно я чувствую, как раскрываюсь во всех тех направлениях, в которых не должна.
— Я не теряю контроль над собой, когда дело касается людей, — говорит Ром, не сводя глаз с моей ноги и проводя по ней пальцами. — И это все, чего я хочу от тебя.
Возможно, дело в сексе. Возможно, дело в чем-то большем. Мне все равно, потому что в глубине души ответ на любой из этих вопросов — это потребность, которую я так и не смогла удовлетворить. Немного раздвинув ноги, я наблюдаю, как он проводит рукой от моего колена к внутренней стороне бедра, крепко сжимая его, словно если он не будет держаться, то развалится на части.
— Тебе не следует этого делать, Лили, — предупреждает он.
— Хочешь сказать, ты уже готов дать заднюю? — бросаю я ему вызов, втайне надеясь, что это не так.
Мы стоим на железнодорожных путях, а поезд мчится прямо на нас. Фары сокращают расстояние. Воздух покидает мои легкие. Я готовлюсь к столкновению.
Я не понимаю, почему Ром все это время сдерживался, но все это только усиливает мое желание стать тем искушением, которое его сломит. И я хочу, чтобы он стал молотком, который разобьет вокруг меня стекло, потому что мне любопытно, смогу ли я выжить.
— Один шанс, милая, — усмехается Ром, одной рукой держа меня за бедро, а другой — за стакан. Капли воды стекают по его коже. — Потому что, если ты сейчас не убежишь, я могу тебе не позволить.
Я наклоняюсь вперед, раздвигая ноги еще шире и оказываясь лицом прямо перед его лицом.
— Делай все, что в твоих силах.
Тьма, пожирающая его взгляд, проникает в меня. Насмешка, вызов, свирепость — все это заливает его глаза. Одно движение — и я снова встречаю того человека, которого впервые увидела на тротуаре. Того, кто не сдерживался. Того, кто готов был сожрать меня заживо и наслаждаться каждым мгновением моего уничтожения.
— Не могу сказать, что я тебя не предупреждал, — Ром откидывается на спинку дивана с лукавой ухмылкой на лице. — Сними одежду, Лили.
Три слова, и я снова вижу фары поезда. Я чувствую, что он вот-вот врежется в меня. Я чувствую этот момент, словно осязаемое событие, разворачивающееся в глазах Рома, который ждет, побегу ли я или встречусь с ним. И я больше всего на свете хочу впитать этот хаос и доказать свою состоятельность.
Я встаю, откидывая волосы на одно плечо, чувствуя на себе его взгляд, более пристальный, чем когда-либо. Сначала я тянусь к краю его футболки с символикой группы, снимая ее одним движением, наслаждаясь тем, как взгляд Рома скользит по моей обнаженной коже. Он даже не вздрагивает, наблюдая, как я отбрасываю ее в сторону.
Я поворачиваюсь к нему спиной, перекидываю волосы через плечо, обнажая спину, и тянусь к застежке бюстгальтера, расстегиваю его и снимаю с одного плеча. Взгляд Рома прикован к каждому движению, к каждой снятой одежде. И мне так сильно хочется быть на виду у него. Чтобы мой вид заставлял его сердце биться чаще.
Может быть, это во мне говорит артистка, а может, дело в том, как его взгляд воздействует на мою кровь, но, отбросив в сторону бюстгальтер и снова откинув волосы на спину, я не могу оторвать от него глаз.
Дразня, просто чтобы я могла утонуть в его реакции.
У меня нет ни малейшего сомнения, что этот мужчина может завладеть мной без малейшего прикосновения, и я хочу всего этого.
Потянувшись к резинке спортивных штанов, я зацепляю большими пальцами стринги и, согнувшись в бедрах, снимаю их до самых ног. Задерживаясь в этом положении, я полностью склонилась перед ним, зная, что моя задница и промежность выставлены напоказ, и наслаждаясь властью, которую это дает мне над мужчиной, заставляющим женщин умолять.
Выпрямившись, я снимаю спортивные штаны и оказываюсь совершенно голой, стоя перед ним.