Страница 94 из 121
— Ты все еще возбужден, – выдохнула я, вытирая лицо.
— В последнее время я всегда возбужден, – прорычал он раздраженно. – Могу быть с тобой каждую секунду, и этого все равно будет мало.
Его слова согрели изнутри, но прежде чем я успела их осмыслить, он перевернул меня, поставил на четвереньки.
— Подними, – рыкнул он, шлепнув по бедру. Через мгновение подложил под колено мягкое одеяло. – Скажешь, если будет больно.
— Да, сэр, – прошептала я.
В то же мгновение он порвал белье, холодный воздух коснулся обнаженной кожи, а затем боль начала мешаться с удовольствием.
Я вскрикнула от неожиданности, опустилась на пол, выгнув спину, пока он продолжал свои движения с яростью, сводящей с ума.
Шлепок!
От его прикосновений я мгновенно достигла пика, крик сорвался с губ.
— Первый, – прорычал он.
Я зажмурилась, не понимая, о чем он.
Он не останавливался. Его тело будто обладало нечеловеческой выносливостью – его движения и пальцы были точными, выжимая из меня все удовольствие.
Кэмден шлепал меня беспорядочно, без ритма, каждый раз заставая врасплох.
А я тонула в наслаждении. Снова и снова, пока не перестала считать, пока время не потеряло смысл.
Я растворилась в океане ощущений – только удовольствие, только боль, добавляющая остроты. Мир вокруг расплылся, крики превратились в хриплые всхлипы, когда голос окончательно сел.
Но он не останавливался. Менял позы, использовал меня снова и снова. Пока перед глазами не начало плыть, а сознание не погрузилось в темноту.
Очнулась я в его руках – он нес меня по коридору, прижимая к груди. Мое тело было мокрым от пота. Голос звучал мягко, успокаивающе, когда он укладывал меня в постель. Сознание снова уплыло, вернувшись лишь от прикосновения теплой мочалки к телу.
— Люблю тебя, малышка, – прошептал он..
И я снова провалилась в сон – глубокий, блаженный, без сновидений.
Утро встретило похмельем без алкоголя. Слишком яркий свет, тяжелая голова, ноющее тело.
Но боль была приятной, будто после хорошей тренировки. А в груди поселилось странное умиротворение – словно затянулась трещина, о которой я даже не подозревала.
Перевернувшись, я не удивилась, увидев Кэмдена одетым. Он лежал рядом, подперев голову рукой, и смотрел на меня.
— У меня ощущение, что ты стал моим сталкером, – прохрипела я.
Он усмехнулся без тени раскаяния.
— Уверен, так и есть.
Я разглядывала его, все так же потрясенная, как в первый раз. Этот невероятный мужчина выбрал меня. Время, казалось, не притупляло этого чувства. Он был идеален – воплощение всего, о чем я могла мечтать.
— Как самочувствие? – спросил он, его взгляд скользил по моей коже, будто видел насквозь.
— Чувствую себя разбито, – призналась я. – И будто рыдала часами.. но мне хорошо.
— Если я перегнул.. – начал он.
Я вцепилась в его рубашку, заставив замолчать.
— Мне понравилось, – сказала я прямо. – Это незабываемо.. Я хочу.. хочу еще.
Его глаза вспыхнули.
— Не сомневаюсь, твоя внутренняя непослушная девочка скоро даст о себе знать.
Я сморщила нос, а он фыркнул.
— Держу пари, ты уже придумываешь, как свести меня с ума в следующий раз.
Напоминание вернуло серьезность.
— Я не устраивалась туда танцовщицей, – выдохнула я наконец. – Только официанткой. График удобный, зарплата высокая.
Я сама не хотела в это верить. Мне ужасно не хотелось там работать. Весь клуб пропитан дымом и пошлостью, а менеджер во время собеседования не сводил с меня похотливого взгляда. Вряд ли я выдержу хотя бы и неделю.
— Я не переживу, если ты будешь там работать в любом качестве, – голос Кэмдена стал жестким, в глазах мелькнула вчерашняя ярость. – Сойду с ума. Буду дежурить у дверей, выкалывать глаза каждому, кто посмотрит в твою сторону. Ты представляешь, что со мной будет, если кто-то посмеет прикоснуться к тебе, как это принято в таких местах?
Он резко встряхнул головой.
— Я убью их всех.
Я фыркнула, ожидая, что это шутка, но он не смеялся.
Помолчав, он напряг подбородок, взгляд стал напряженным.
— Объясни, почему для тебя так важна эта чертова работа? Почему не позволяешь мне заботиться о тебе? Ты и так не отдыхаешь. Слишком много работаешь. Ты не ленивая, и у тебя нет желания нажиться за чужой счет. Ни капли!
Он откинул прядь волос с моего лица.
— Скажи, почему не принимаешь мою помощь? Почему отвергаешь заботу, которую я так хочу тебе дать?
Я опустила глаза и провела пальцами по прохладной простыне. Говорить об этом было больно. Я никогда не делилась этим ни с кем.
— Сколько себя помню.. – начала я, подбирая слова, – мужчины в моей жизни вели незримый счет. Каждое действие – для меня, для мамы – записывалось в их воображаемую счетную книгу. Самое раннее: отец кричит на мать, что она «должна» ему за его труд. Будто воспитать меня – уже недостаточно.
Ладонь вжалась в ткань, я сделала глубокий вдох.
— Потом она ушла. Бросила меня. И тогда «должна» стала я.
Я подняла глаза – вместо жалости увидела терпение.. и понимание, будто все встало на свои места.
— Это не закончилось. После.. после отца.. появились Карверы. Они постоянно напоминали, как помогли мне. Что я обязана им за крышу над головой. За оплату танцев, когда потеряла стипендию. Майкл особенно любил перечислять мои «долги».
Грудь сжало, я судорожно вдохнула.
— Всю жизнь мне твердили, что я обуза. Что любая помощь – сделка. Я.. не хочу такого между нами. Не хочу, чтобы ты сомневался в моих чувствах. Особенно если учитывать, какая между нами разница.
Особенно потому что я до сих пор не могу рассказать тебе все, – пронеслось у меня в голове.
Я уткнулась в простыню, не в силах смотреть на него.
— Я умру, если ты когда-нибудь скажешь, что я «должна» тебе за твою любовь, – выдохнула я.
Пальцы Кэмдена коснулись моего лица, мягко приподняв подбородок.
— Ты не поверишь, если я просто пообещаю, что такого не будет. Поэтому вот что: я поклянусь говорить тебе, если когда-нибудь почувствую что-то подобное. Устроит, малышка? Доверишься мне хотя бы в этом?
Я смотрела на него, вспоминая последние недели. Его слова, его поступки.
И вдруг меня осенило. Я твердила себе, что не доверяю ему – но это была ложь.
Я доверяла ему. Больше, чем кому-либо. Его забота с самого начала. Его терпение, пока я не полюбила в ответ. Его помощь без условий.
Его любовь, в которой я никогда не сомневалась.
— Хорошо, – прошептала я. Он замер.
— Что «хорошо»?
— Я верю тебе. Я.. доверяю.