Страница 93 из 121
Поездка казалась вечностью, и с каждым километром напряжение только нарастало. Я дрожала: уже не от холода, а от предчувствия.
Наконец мы заехали в здание. Кэмден по-прежнему молчал – он снял меня с мотоцикла и направился к лифту, ведя меня за собой.
— Кэмден.. – попыталась заговорить я, как только двери лифта закрылись.
— Советую пока помолчать, маленькая танцовщица, – прошептал он бархатным тоном, который я уже научилась распознавать как самый опасный.
— Я просто хотела объяснить, что это не..
Не успела я договорить, как он прижал меня к зеркальной стене лифта. Щека вжалась в холодное стекло. Кэмден приблизился, его губы коснулись моего уха – так он всегда поступал, когда требовал моего внимания.
— Ты поехала в опасное место. Скрыла это от меня. Поставила себя в такое положение, где другие мужчины могут решить, что имеют на тебя право. У тебя, Анастасия, серьезные проблемы.
— Прости.. – вырвалось у меня, когда двери лифта распахнулись на уровне пентхауса.
— Сегодня просто «прости» не сработает.
Он резко потянул меня за руку в темную гостиную, затем отпустил и опустился в кресло.
— Ты хотела танцевать сегодня, маленькая танцовщица. Так танцуй, – он нажал что-то в телефоне, и через секунду из динамиков полился Guilty as Sin.
Я замерла в нерешительности – я ведь и не собиралась там танцевать.
— Сейчас, – прорычал он, и я вздрогнула от его тона.
Ладно, сыграем. Я действительно виновата. Если ему нужен танец – он его получит.
Я закрыла глаза, позволила ритму подхватить меня, вести за собой. Потом открыла их и встретила взгляд Кэмдена – горящий, неотрывный. В его глазах читался огонь, он следил за каждым моим движением.
Я шагнула вперед, покачала бедрами в такт, провела руками вдоль тела. Его губы слегка приоткрылись, челюсть напряглась.
Медленно повернулась, выгнула спину, позволила волосам соскользнуть на плечо. Каждый шаг, каждый взмах бедер был выверенным, продуманным – только для него. Его взгляд прожигал кожу, был пропитан вожделением и восхищением. Возможность быть в центре его внимания опьяняла.
— Анастасия, – прошептал он, голос низкий, хриплый, едва различимый сквозь музыку.
Я ответила не словами, а движением. Резко развернулась, пульс музыки разжег огонь в крови, тело двигалось плавно и чувственно. Я видела, как его пальцы впились в подлокотники, костяшки побелели. Он пытался сдержаться, но борьба читалась в каждом его вздохе.
На кульминации песни я опустилась на колени и поползла к нему, не отрывая взгляда. У него перехватило дыхание, все тело напряглось, он наклонился вперед, больше не в силах сидеть спокойно. Я дотянулась до него, ладони скользнули вверх по ногам – я ощущала жар кожи даже сквозь джинсы.
Он резко выдохнул, взгляд потемнел от желания.
— Анастасия, – сдавленно произнес он.
Я медленно поднялась, прижалась спиной к его груди. Его руки инстинктивно легли на мои бедра, прикосновение вызвало мурашки. Я откинулась назад, ощущая рельеф его тела.
Музыка замедлила ритм. Я развернулась к нему, устроившись у него на коленях. Его взгляд, полный желания и обожания, притягивал как магнит. Наши сердца стучали в такт – часто, неровно, яростно. Я наклонилась ближе, губы скользнули по его уху.
— Ну как, папочка, понравилось? – прошептала я, и горячее дыхание обожгло его кожу.
Он замер на мгновение, потом его губы нашли мои. Наконец-то он даст мне то, чего я так ждала.. чего так безумно хотела.
А уже через секунду я лежала поперек его колен.
Резкий шлепок.
— Что ты должна сказать, малышка? – прорычал он, убирая ладонь с моего покрасневшего бедра.
— Что? – прохрипела я, растерянная и возбужденная.
Еще шлепок.
— Ты знаешь слова.
И снова шлепок.
Я заморгала, пытаясь собраться с мыслями. Ах, да, конечно, я знала.
— Непослушных девочек наказывают! – выпалила я, едва сообразив.
— Умница.
В следующий миг он легко поднял меня, будто тряпичную куклу, и поставил на ноги.
— Раз уж ты размялась, перейдем ко второй части вечера, – прозвучал его хриплый голос. – Где ты снимаешь с себя все.
Не успела я понять, что происходит, как легинсы и блузка уже полетели на пол. Я осталась в одном белье. Кэмден дернул за резинку трусиков, и я вздрогнула от резкой щемящей боли.
— Мысль, что кто-то другой может это увидеть, сводит меня с ума, – прошипел он. – Ты принадлежишь только мне.
Он резко притянул меня к себе, и я безвольно подчинилась, будто потеряла власть над собственным телом. Он прижал меня ближе, вдыхая мой запах, словно хотел проникнуть в самую глубь меня. Его дыхание, его язык – все это заставило мое тело загореться желанием.
— Моя, – прорычал он, поднимаясь выше, к пупку, животу, пока не добрался до груди.
Дыхание сперло, грудь вздымалась под его губами.
Щелчок.
Лифчик расстегнулся, освобождая грудь. Он провел по ней рукой, кусал, лизал, доводил до исступления.
— Я предупреждал, Анастасия, – он слегка царапнул кожу зубами, заставив меня вскрикнуть. – Говорил, кому ты принадлежишь. Но ты, кажется, так и не поняла. Я. Ничем. Не делюсь.
— Я не.. – слабо попыталась возразить я, но его пальцы уже совершали страстные движения. Тело выгнулось – все чувства разом усилились.
— Ты закричишь, получишь удовольствие.. может, даже потеряешь сознание. И тогда, возможно, моя непослушная девочка наконец поймет, кто здесь хозяин.
— Ммм.. – прошептала я, чувствуя, как мое тело распаляется от его прикосновений.
Он резко вынул их.
— На колени, – бросил он жестко.
— Что?
— Я на взводе, не хочу сделать тебе больно. Сначала ты поможешь мне сбросить напряжение, а уж потом мы продолжим.
Он толкнул меня на пол. Я подняла глаза, и на миг в его взгляде мелькнуло что-то теплое – та самая любовь, что всегда обволакивала меня.
Но уже в следующее мгновение он снова был холоден и непреклонен.
Его движения окутали страсть и желание, от которых у меня пробежали по коже мурашки. Увидев мою реакцию, Кэмден лишь усмехнулся.
— Ты же хочешь меня, моя непослушная девочка? Тебя заводит мысль, что я могу принадлежать тебе.
Я простонала в ответ, но он покачал головой, самодовольная усмешка тронула его губы.
— Но в этот раз это не для тебя. Только для меня.
От его резких движений голова шла кругом. Глаза наполнились слезами, а его движения стали еще жестче. Я тихо стонала, а он в этот момент достиг разрядки.
Он тяжело дышал, а его тело оставалось твердым, будто всего этого и не было.