Чертовски неправильный мужчина

Глава 3. Анастасия

Я проснулась, и тут же в нос ударил резкий запах дезинфектора, который, казалось, давно въелся в стены. Моргнув, я попыталась окончательно прогнать остатки сна, уставившись в белый потолок над головой, привычный до тошноты. Прислушалась – вокруг уже ходили люди, которые готовились к началу нового дня.

Их утренние голоса звучали куда приятнее ночных стонов.

Многие кричали во сне. Ужасы их жизни поджидали в темноте и зловещими сороконожками ползали по напряженным извилинам.

Плач стал демонической колыбельной. Боль и отчаяние – теперь мои вечные спутники.

Их кошмары стали моими.

Хотя мне и своих хватало.

Зевнув, я потянулась и подняла руки над головой. Суставы хрустнули, шея ныла от сна в неудобном положении. Я окинула взглядом комнату – большинство обитателей выглядели такими же измотанными, как и я сама.

В приюте царил жесткий распорядок: комендантский час, подъем по звонку, даже выходить утром мы должны были все в определенное время.

Я привыкла.

Но однажды, когда наведу порядок в собственной жизни, то буду спать до обеда. А может, и до вечера.

Просто потому, что смогу себе это позволить.

Я перевернулась на тонком матрасе, пружины жалобно скрипнули под моим весом.

Когда-нибудь у меня будет нормальная кровать – такая, в которой захочется валяться целый день.

Тяжело вздохнув, я спустила ноги с койки и тут же скривилась от знакомой боли, пронзившей бедро и лодыжку. По утрам она всегда усиливалась, словно напоминая: прошлое не отпустит. Никогда.

Оказалось, если отец ломает тебе малоберцовую и бедренную кость в нескольких местах, а помощь приходит лишь через сутки – пока ты находишься при смерти – срастается все как попало.

И боль остается с тобой. Навсегда.

Глубоко вдохнув, я поднялась на ноги, опершись на край койки, и потянулась. Движения выходили медленными, осторожными, каждое давалось с трудом.

Нога протестовала при малейшем шаге, острая боль простреливала от лодыжки до бедра. Я мысленно выругалась. Вчера после танцев мне не удалось приложить лед, хотя это было необходимо. Иногда, если занятия затягивались, а уборку завершить я не успевала, приходилось пропускать процедуры, лишь бы успеть к комендантскому часу.

Так, казалось, и шла моя жизнь: вечно не хватает времени, вечно к концу дня не остается сил на себя.

Закончив растяжку, я стиснула зубы и заставила себя выпрямиться, игнорируя пульсацию в мышцах. Нужно работать, репетировать, копить деньги.. Небольшая боль не должна меня останавливать.

Я наклонилась, пытаясь дотянуться до пальцев ног..

Ладно, это не просто боль. Это пытка.

Я достала сумку из-под кровати, проверяя, не пропало ли ничего за ночь.

Пойманных на воровстве выгоняли из приюта в тот же день. Но кражи все равно случались.

Мы все здесь были отчаявшимися.

Отчаявшимися выжить. Отчаявшимися просто существовать.

Отчаявшимися.

Когда-нибудь у меня появится место, в котором я буду хранить вещи, не опасаясь, что их украдут. А пока приходилось каждый день собирать все, что у меня есть, и таскать с собой – оставлять ничего нельзя.

Когда-нибудь у меня будет своя комната, шкаф, полки для книг и вещей.

Когда-нибудь.

Это слово не давало мне сдаться. Мечты о будущем помогали идти вперед.

Но в дни вроде сегодняшнего, когда нога болела настолько сильно, что я была не уверена – смогу ли дойти до кухни, не то что выполнить плие, – я сомневалась: наступит ли мое «когда-нибудь» вообще?

Я направилась в общий туалет, по пути встречая других постояльцев приюта. Их усталые взгляды и впалые щеки красноречиво говорили о пережитых тяготах. Мы молча кивали друг другу – большего общения здесь не требовалось. Персонал, конечно, иногда заговаривал со мной, но остальные не произносили ни слова. Одиночество давило, но я их понимала. Когда вся жизнь сводится к борьбе за выживание, заводить знакомства кажется непозволительной роскошью.

А вдруг кто-то захочет поговорить? Начнет делиться своими бедами? Никто в этих стенах не был готов взвалить на себя чужие проблемы. У каждого своих хватало.

Туалет, как и главный зал, содержали в чистоте, но потрескавшаяся плитка выдавала его возраст.

Между чистым старым и грязным новым я бы выбрала первое без раздумий.

В голове всплыли рассуждения Карверов о «благодарности» – противные, словно прокисшее вино.

Наверняка они одобрили бы такой подход.

Я плеснула водой в лицо, пытаясь смыть остатки сна, но тщетно.

Каждую ночь я слышала вопли других в ночи.. и сама не заметила, как тоже начала кричать во сне. Воспоминания и кошмары прошлой ночи облепили меня липкой пленкой, не желая отпускать.

Надеюсь, я не кричала слишком громко. Рядом спала женщина с двумя малышами.

В зеркале отразилось мое изможденное лицо. Я вздохнула, ощущая ледяную пустоту внутри. Неужели так будет всегда?

— С таким настроем далеко не уедешь, Анастасия, – прошипела я себе сквозь зубы.

Сжав челюсти, я перекинула сумку через плечо и, прихрамывая, вышла из туалета, готовясь к очередному дню борьбы за свое существование.

У стойки администратора мне удалось выдавить первую – и, вероятно, последнюю – улыбку за сегодня.

— Ана, дорогая, как твое утро? – Монтана сияла, будто искренне была рада меня видеть, будто я не обуза, а желанный гость.

Три года я приходила сюда, и все это время она работала в приюте. Всегда в приподнятом настроении, всегда с улыбкой.

Когда-нибудь я спрошу, как ей удается сохранять позитивный настрой в этом море страданий.

— Замечательно, – ответила я, и голос даже прозвучал почти бодро. Противостоять такому заряду позитива было невозможно.

Когда-нибудь я тоже стану для кого-то солнцем, пробивающимся сквозь тучи.

Опять это слово.

— Сегодня мне невероятно повезло! – темно-рыжие кудри девушки раскачивались в такт ее словам, будто приветствуя меня. – Ты не поверишь, но в Sonic положили лишний буррито. Может, возьмешь его? – она невинно улыбнулась, будто это случайность, а не привычная уловка.

— Благослови тебя Господь, – вырвалось у меня, и я тут же смутилась собственного визгливого тона.

Так мы играли каждый раз. Она делала вид, что еду дали по ошибке, а я притворялась, будто верю. И, наверное, должна была испытывать больше угрызений совести – вряд ли ей платили столько, чтобы раздавать еду даром.

Но, как я уже говорила.. мы все тут отчаявшиеся.