Страница 10 из 121
— Ты ангел во плоти, Монтана Тэтчер, – прошептала я, бережно принимая сверток, словно он был отлит из чистого золота. Придется растянуть удовольствие: вчерашний ужин состоял из куска хлеба с арахисовой пастой.. калории от которого я сожгла за первые десять минут танцевального класса.
Желудок сводило от голода так сильно, что, думаю, если наброситься на еду сразу, все может выйти обратно.
С другой стороны, как бы ни болел живот.. боль в ноге всегда была сильнее.
— Хорошего дня, солнышко, – Монтана улыбнулась, и лучики морщинок разбежались от уголков ее карих глаз. – У меня есть предчувствие, что сегодня у тебя будет хороший день.
— У меня сегодня выступление, – неожиданно выпалила я, сама не понимая, зачем делюсь этим. Но так хотелось, чтобы хоть кто-то знал – после долгих лет в тени из-за травмы я снова получила главную роль.
— В Sonic, кажется, что-то знали, – подмигнула она, а я стиснула зубы, чтобы не расплакаться.
Рыдать из-за забегаловки – последнее дело.
— Наверное, – ответила я удивительно спокойно и тут же выскользнула за дверь, жадно разворачивая буррито. Первый же укус обжег язык, но это того стоило.
Буррито все еще оставалось чертовски горячим.
Я наслаждалась каждым кусочком, пока шла к автобусной остановке. Даже последующая тяжесть в желудке не могла испортить удовольствие.
Танцевальная студия встретила меня знакомым ароматом – смесью запахов пота и новых пуантов. Что бы ни происходило в моей жизни, это место, эти запахи..
Все это.
Оставалось моей единственной константой.
Нога пульсировала в такт сердцу, напоминая о словах врача, прозвучавших несколько месяцев назад.. Но здесь, среди зеркал и станков, боль отступала на второй план.
Сегодня будет долгая репетиция, и никакая боль не заставит меня остановиться.
Я подошла к станку, прикусила губу и начала разминку. Движения выходили автоматически – настолько они врезались в память за годы практики.
Если бы только.. Черт, как же больно!
Утренний класс больше походил на настоящую пытку.
— Анастасия, mon dieu, что это за безобразие? – рявкнула Мадам Леклерк, от раздражения ее акцент усилился, а глаза округлились, как у совы. – Ты похожа на теленка. Что с осанкой? Опускайся ниже!
Трость обожгла ногу, но я не упала – лишь потому, что вцепилась в станок так, что даже костяшки побелели. Ее взгляд прожигал насквозь, и в тот момент я готова была провалиться сквозь землю.
— Простите, Мадам, – пробормотала я, заставляя себя опуститься еще ниже.
Пока я делала плие, она не сводила с меня глаз, будто испытывая на прочность. Секунды тянулись, как часы, но я держалась. Когда казалось, что вот-вот рухну, Мадам наконец фыркнула и двинулась к следующей жертве.
Я мгновенно выпрямилась, как только она отвернулась. По щеке предательски скатилась слеза – нога горела огнем.
— Ана, ты в порядке? – тихо спросила Клара, которая стояла рядом со мной у станка. – Выглядишь немного.. бледной.
— Все хорошо, – поспешно ответила я. Клара мне нравилась настолько, насколько вообще можно испытывать симпатию к человеку. Но друзьями мы не были. Она казалась такой яркой, сияющей, безупречной. Я слышала, что у нее крепкая семья и любящий парень.
Казалось, таким, как она, не место рядом с такими, как я.
Никому не место.
— У меня в сумке есть обезболивающее, – предложила Клара. – Или что-то покрепче, если нужно, – она игриво подмигнула.
— Спасибо, но я уже выпила. Таблетку, имею в виду, – поспешно добавила я. Как бы мне ни была симпатична Клара, я никому не доверяла. Последнее, что мне нужно, – чтобы кто-нибудь донес Мадам или другим преподавателям, что я появляюсь на занятиях под сильными болеутоляющими. Я мысленно добавила в список отложенных до лучших времен мечт еще одну вещь – когда-нибудь научиться доверять людям.
— Ладно, – она слегка поморщилась. – Но если что – я рядом.
Я улыбнулась, стараясь, чтобы это выглядело естественно. Не хотелось ранить ее чувства.
А затем снова сосредоточилась на разминке.
До травмы общие утренние классы были для меня лишь этапом подготовки к новому дню. Вся труппа собиралась вместе и оттачивала свои навыки, не фокусируясь на хореографии конкретного балета. Именно утром я могла отключить голову и отдаться музыке.
Прошли годы, но я до сих пор тоскую по тем временам, когда могла позволить себе такую роскошь, как забыть о тревогах.
Теперь тревога стала моим вечным спутником.
Мадам Леклерк бросила на меня холодный осуждающий взгляд, и я тут же опустилась в плие. Ни в коем случае нельзя дать ей повод усомниться в моей готовности исполнить партию.
— Плечи назад, подбородок выше! – резко скомандовала она. – Плие, плие, деми-плие и подъем, снова деми-плие и подъем, теперь гранд-плие. Держать!
Мышцы дрожали от напряжения, но я продолжала следовать ее указаниям.
— Тандю в сторону, потом купе, в полную ногу! Гранд батман, выше, выше!
Мои мышцы дрожали, пока я выполняла ее указания.
Ее взгляд скользил по залу, выискивая малейшие ошибки, и чаще всего останавливался именно на мне.
Я стиснула зубы и заставила себя двигаться усерднее. Каждое движение отзывалось резкой болью в ноге.
После разминки у станка мы перешли к выполнению экзерсиса на середине. Каждый прыжок давался с трудом, но я продолжала делать все настолько самоотверженно, будто от этого зависела моя жизнь. Напряжение и давление рвали меня на части.
Но я не могла остановиться. Ни за что. Никогда. Не тогда, когда я так близка к исполнению своей мечты – солировать на сцене. В танцах я находила утешение и, танцуя, я чувствовала себя.. свободной.
Музыка нарастала, обволакивая со всех сторон, а я растворялась в танце, двигаясь на автомате, игнорируя боль в ноге. Балансировала на грани между экстазом и агонией, будто шла по натянутому канату.
Сотни глаз следили за мной, но я не замечала никого – для меня существовали только яркий луч прожектора, чарующая мелодия оркестра и всепоглощающее желание продолжать танцевать. Я танцевала с отчаянием, граничащим с безумием. Для меня не было большего удовольствия – адреналин, который струился по венам каждый раз, когда я выходила на сцену, был в сотни раз лучше любого удовольствия. Никакая боль не казалась слишком сильной, никакая жертва – чрезмерной.
Единственное настоящее мгновение блаженства, доступное мне в этой жизни.
Танцы.