Страница 65 из 121
— Придумай. Или, может, пойдем со мной прямо сейчас? Сделаем новые снимки. Или что-нибудь повеселее.
Он облизнул губы.
Я перевела взгляд на двери театра. Может, кто-то выйдет? Хотя бы услышит мой крик, если он дотронется до меня.
Все шло именно к этому. Я чувствовала каждой клеткой.
Он всегда возбуждался от моих криков. Наверное, именно их ему не хватало.
И тут я вспомнила..
– Зайка, зайчонок, пусти меня в домик, – тянул он в тот день из-за двери. Родителей не было. Уехали на выходные. Я заперлась в комнате, подперла ручку стулом, но понимала – это ненадолго.
Я молчала. Вцепилась в телефон. В прошлый раз я не вызвала полицию. Но сейчас вызову. Если сунется – вызову. Не дам ему снова меня тронуть.
– И волк фыркнул, и дунул, и.. – тогда он еще издевался.
Я сидела, дрожа, слезы текли по щекам. Хоть бы кто-нибудь пришел.
Секунды тянулись вечно. Потом – тишина. Он исчез?
Спустя два часа я осторожно подошла к двери. Может, ушел? Я подумала, что успею сходить до кухни и обратно. В туалет уже бегала – в бутылку.
Повернула ручку. Тихо. Быстро. И назад.
Открыла дверь, выглянула. Пусто.
Значит, точно ушел.
Сделала шаг.
– Привет, зайчонок.
Он коснулся плеча, возвращая меня из прошлого прямо в новый кошмар. Паника захлестнула с головой.
— Ну что, Ана, как решим? – хищно поинтересовался он.
— Отвали, – выдохнула я, вскинув телефон. – Еще шаг – и я вызываю полицию.
Он криво усмехнулся:
— Новый телефончик, да? Все такая же. Используешь мужиков так, как тебе вздумается. Но хоккеист тебе не пара. Сбежит, как только узнает, кто ты. А я – единственный, кто принимает тебя настоящую.
— Я набираю, – сказала я, пальцы дрожали, но я уже нащупала иконку вызова.
Он поднял руки, изображая сдавшегося.
— Ладно-ладно, ухожу. Не устраивай драму, зайчонок. Первый платеж жду в следующем месяце.
Он отсалютовал мне и медленно пошел прочь.
— Мы еще увидимся, – сказал напоследок.
И я точно знала – мы еще увидимся.
Смотрела ему вслед и не верила, что живу в мире, где нельзя просто убежать. Он приехал в этот город за мной, уверенный, что я не выдержу и приползу сама. Не каждый сможет ночевать на полу в приютах.
Он взбесился, когда я не пришла к нему за помощью. Потому что самый болезненный удар для его эго – осознание, что между жизнью с ним и жизнью на улице я выбрала второе.
Я боялась его с первых дней у Карверов. Нет, не боялась – ужасалась. После всего, что он делал. После тех слов в больнице, когда я очнулась.
Но поначалу он вел себя идеально. Втирался в доверие, пытался казаться милым. И я почти поверила, что он не так уж плох, изменился.
А потом снова ударил меня. И показал свое истинное лицо. Лицо человека, который резал меня ножом, потому что это было так весело.
Он не врал насчет денег. Но даже если работать круглосуточно – я не соберу такую сумму.
Я представила лицо Кэмдена, если он увидит эти фото. Отвращение. Стыд. Перед собой. Перед другими. Он не поймет. Он отвернется. Я потеряю его навсегда.
Я не выдержу.
Меня вырвало прямо на асфальт. Желчь растеклась по бетону. Я не могу этого допустить.
Надо работать.
Я резко повернулась и пошла к автобусной остановке – той самой, откуда обычно ехала на работу. Зачем я взяла выходные на эту неделю? Даже до того, что случилось.. я должна была сосредоточиться на накоплении средств. Собрать столько денег, сколько смогу. Уехать. Не быть обузой для Кэмдена.
Телефон завибрировал. Сначала проигнорировала, но потом все же открыла сообщение. Надо хотя бы предупредить. Он не должен ехать за мной.
Я:
Нужно идти на работу. Прости.
Смахнув слезу, я перестала думать обо всем хорошем, что случилось за эту неделю.
Это все не для меня.
Это – не моя жизнь.
Нельзя больше забываться.