Страница 63 из 121
Глава 20. Анастасия
— Ана, можно тебя на минуту? – голос Даллона донесся из дверного проема. Я подняла голову, все еще сидя в шпагате. Живот сразу скрутило.
Что ему от меня нужно? Утром я заметила, как он флиртовал с Аленой, когда я заходила в зал. Подумала, что это хороший знак – значит, про меня он забыл.
Я пошла через весь зал к нему, ощущая на себе цепкие взгляды.
— Привет, – пробормотала я, выходя в коридор. – Что-то случилось?
Он улыбнулся. Его миловидность никогда не возбуждала меня. После Кэмдена с его грубой, необузданной красотой Даллон казался слабым огоньком на фоне пожара.
Он скользнул взглядом по моему трико:
— Новенькое?
Мои щеки запылали. Да, это был один из тех комплектов, что выбрал для меня Кэмден. Только стоило о нем подумать – и я тут же покраснела.
— Ага, – кивнула я. – Все благодаря спонсорству «Рыцарей».
Даллон нахмурился:
— Что еще за спонсорство?
— Да так, ничего, – быстро ответила я, чувствуя себя полной дурой. Как я вообще могла поверить в эту историю?
Если бы спонсорство было реальным, он бы точно знал. Похоже, Кэмден все просто выдумал.
Ладно, об этом потом..
Я вытерла влажную ладонь о колготки, переступая с ноги на ногу. Ну и чего он тянет?
— В следующем месяце у нас показ, – наконец сказал он. – Мадам Леклерк выбрала тебя на па-де-де из «Жизели».
Я округлила глаза. Мечтала станцевать хотя бы кусочек «Жизели» с самого первого выхода на сцену. Один из самых романтичных балетов вообще. А па-де-де из второго акта – волшебное, неземное.. идеальное.
Сердце заколотилось.
— А с кем я танцую? – спросила я, перебирая в уме всех парней из нашей труппы. Пол?.. Дэймон? В принципе, есть с кем работать..
— Со мной, – ответил он.
Я моргнула:
— Прости, что?
Он усмехнулся. Ему явно нравилось наблюдать за моей реакцией. Все-таки он – премьер, лицо всей труппы. А я до сих пор в кордебалете – спасибо травме, которая отбросила меня на несколько лет назад.
— Повтори, пожалуйста, – пробормотала я. – Потому что я, кажется, сплю.
Я старалась не выдать, как сильно во мне все перевернулось. Хотелось сохранить спокойствие, но.. Это же он. Шанс, о котором я почти перестала мечтать.
Нога тут же напомнила о себе тупой болью. Я ее проигнорировала.
— На сцену не выйдем, пока не доведем все до идеала, – сказал он. В его взгляде промелькнула легкая ухмылка – он знал, что попал в точку.
— Все будет идеально, – уверенно ответила я.
— Начнем после обеда. До показа репетируем каждый день во второй половине дня.
Я кивнула. Впереди – настоящее испытание. «Жизель» – самая сложная моя партия. Если бы ставили весь балет, ее доверили бы только опытной приме. Тут и актерская игра нужна, и техника.
Но я справлюсь.
— До встречи после обеда, в студии B, – бросил он, уже отворачиваясь. Из соседнего зала начали выходить студенты.
— Да, до встречи, – пробормотала я и дождалась, пока он не скроется за углом.
А потом зажала рот рукой, тихо завизжала и сжала кулак. Радость распирала изнутри.
Я буду танцевать «Жизель». И не просто «Жизель» – я стану лучшей, кого только видела сцена в этой партии. Все изменится. Я знала это.
Вдруг осенило: я могу поделиться этим с Кэмденом. У меня никогда не было такого – чтобы просто взять и рассказать кому-то.
Я вбежала в раздевалку, достала телефон, тот самый, который он мне подарил, и быстро написала.
Я:
Ты не поверишь, что сейчас случилось.
Ответ пришел сразу. Он явно ждал.
Кэмден:
Говори.
Я даже услышала в голове его голос – строгий, командный. Улыбнулась.
Я:
Меня выбрали на па-де-де из второго акта «Жизели» для показа. Я буду танцевать с премьером!
Кэмден:
Я тобой восхищаюсь, малышка.
Я села на скамейку. Все тело будто растаяло, а в глазах защипало. Его слова – я их почувствовала.. везде.
Я:
Спасибо.
Кэмден:
Сегодня на свидании будем отмечать.
Я улыбнулась еще шире. Он как-то убедил меня взять неделю отдыха от подработки в «У Чарли». Сказал, что нужно восстановиться. А потом добавил: свидания – это тоже отдых. И запланировал по одному на каждый свободный вечер.
Я:
Уже жду не дождусь.
Я аккуратно убрала телефон обратно и закрыла шкафчик.
Такого у меня еще не было. Даже страшно было прикасаться ко всему этому.
В старших классах опекуны дали мне старенький раскладной телефон – только потому, что куратор настоял. Я его оставила, когда ушла.
Но сегодня – не о них.
Сегодня был мой день. День, когда можно радоваться.
Поразительно, как всего несколько часов могут все изменить. Репетиция шла.. ужасно.
Началось с того, что Даллон опоздал. Я пришла за пятнадцать минут до начала – в крови бурлил адреналин, я буквально подпрыгивала на месте, разминалась, крутилась перед зеркалом. Ждала. Потом еще немного.
Он появился только через полчаса после назначенного времени – вошел вальяжно, как будто это я ему должна. Ни извинений, ни даже намека на спешку.
Я натянула на лицо вежливую улыбку, пряча раздражение. Но чем дальше, тем хуже.
— Ты вообще стараешься? – рявкнул он, когда я сбилась на подъеме. Его голос сломил мою концентрацию, как крик прерывает отдых у тихого озера. – Ты должна быть легкой. А не висеть как мешок с картошкой.
Я прикусила губу, кивнула, стараясь держать себя в руках.
— Прости, – прошептала я. Не стала упоминать, что это он не так взял меня для захода в поддержку – и именно из-за него я оступилась.
Он закатил глаза, фыркнул и перешел к следующему элементу – плавным арабескам. Я должна была вытянуть ногу под углом девяносто градусов, а он – пронести меня по прямой линии, держа за талию. Я вытянула носки, полностью сконцентрировалась на теле. Но он держал меня так грубо, что я едва не упала.
— Жалкое зрелище, – пробормотал он, будто себе под нос. – Ты хоть знаешь, как держать корпус?
Слова ранили сильнее, чем должны были. Но я промолчала. Любая попытка спорить только ухудшит ситуацию.
Мы пошли дальше. И чем больше двигались, тем злее становился его тон. Пируэт – слабый. Амплитуды нет. Приземление тяжелое.
— Боже, ты безнадежна, – бросил он на коротком перерыве, когда мы пили воду. По нашим лицам стекал пот. – Я правда думал, что ты танцуешь лучше.
Я сжала кулаки и прикусила язык.
— Я стану лучше, – сказала я тихо.
— «Лучше» – это не «стану идеальной», Ана, – отрезал он.
Музыка снова заполнила студию. Я пыталась не слушать его высказывания. Только записанный оркестр и скрип пуантов о пол.