Чертовски неправильный мужчина

— Договорились, – отрезал я, уже направляясь к выходу.

Я спрятался в тени своего привычного укрытия у приюта за несколько минут до начала комендантского часа, нервно расхаживая туда-сюда в ожидании ее появления. Изо рта вырывались ледяные клубы пара при каждом выдохе, я, черт возьми, замерз. Времени в раздевалке хватило только на то, чтобы скинуть джерси и защиту, а потом я сразу помчался сюда. Футболка Under Armor, которая всегда была под экипировкой, пропиталась потом, и даже здесь, в грязном переулке, среди мусора и, возможно, человеческих экскрементов, я четко чувствовал собственный запах.

Мокрая ткань лишь усиливала ощущение холода.

Так, оставалась одна чертова минута до закрытия дверей. Охранница, которую я видел здесь каждую ночь, уже стояла на посту, смотря на улицу – будто ждала Анастасию так же, как и я.

Где она? Я летел с превышением скорости, – где-то на тридцать километров в час выше положенного – чтобы успеть сюда пораньше, удостовериться, что она зашла внутрь. Но она давно должна была добраться.

Во время игры я не видел у нее пальто. Наверняка сейчас она мерзнет, а я опять не подумал заранее о том, тепло ли ей.

В разгар моего внутреннего кризиса до меня наконец донесся топот. Анастасия выскочила из-за угла – она неслась к дверям приюта на полной скорости, все в том же джерси, что было на ней во время игры. Девушка хромала, и я понимал – завтра она пожалеет об этом спринте. Как я видел, она никогда не пропускала свои занятия.

Охранница приоткрыла дверь, что-то бросила ей – я не разобрал что, – и через секунду Анастасия исчезла из виду.

Волна отвращения к себе накрыла с новой силой.

Я ничтожество. Совершенно недостоин своей девочки.

Черт.

Сегодня я облажался по полной.

Так больше продолжаться не может. Я не могу подвести ее снова.

Застыв в укрытии, я уставился на дверь, будто она могла распахнуться и дать мне шанс исправить весь этот ужас.

Прошло десять минут. Двадцать.

Ближайший к моему убежищу неоновый знак мерцал тусклым светом, отбрасывая неровные тени на кирпичную стену рядом.

Скрииип..

На тротуаре внезапно появилась пожилая женщина и медленно подъехала к приюту на инвалидной коляске. С каждым поворотом колес раздавался противный скрип. Она добралась до пандуса и начала подниматься к двери. Я наблюдал, как она замерла на секунду, наклонившись вперед и заглядывая внутрь. Наконец, принялась колотить в дверь кулаком, снова и снова, пока, уверен, ее костяшки не заныли от боли.

Никто не ответил.

Что-то сжалось у меня внутри при виде закрытых дверей и ее сгорбленных, разочарованно опущенных плеч – это все выводило меня из себя. Я вышел из тени, мои шаги эхом разлетелись в тишине.

— Денег у меня нет, а во влагалище столько пыли, что оно сожрет тебя, если подойдешь ближе, – прохрипела женщина, повернувшись в мою сторону, чтобы посмотреть на меня. Один ее глаз был мутным, скорее всего, уже ничего не видел, а седые волосы спутались от грязи.

— Я не причиню вам вреда, мэм, – тихо сказал я, осторожно приближаясь с поднятыми ладонями. – Но они не откроют. В «Хэйвене» строгий комендантский час. Без исключений.

Она расстроенно выдохнула, последняя надежда угасла. Я сунул руку в карман, мысленно поблагодарив себя за то, что хотя бы догадался прихватить кошелек перед уходом из раздевалки. К тому времени, как вернусь, арена уже закроется. Пальцы слегка дрожали – эмоции выходили из-под контроля. Отсчитал двести долларов.

— Вот, – протянул купюры. – Снимите номер в мотеле. Здесь за углом должен быть Motel 6 – этих денег хватит.

Женщина долго смотрела на деньги, так долго, что я подумал, будто она откажется, но потом подняла на меня взгляд. Глаза блестели, слезы катились по морщинистым щекам.

— Спасибо, молодой человек. Даже не знаю, что сказать.

— Не надо, – я выдавил легкую улыбку, хотя внутри меня терзали призраки. – Просто берегите себя.

Она моргнула, сжала деньги в кулаке и внезапно рванула прочь, изо всех сил крутя колеса. Наверное, боялась, что я пошутил или окажусь маньяком, который ее прикончит.

Я смотрел ей вслед, и тяжесть в груди росла. Была вероятность, что она потратит эти деньги на выпивку или еще что похуже, но мне было все равно.

Я не мог не помочь.

Все эти годы я беспомощно смотрел на то, как отчим избивает мать, делая из нее безмолвную и безвольную куклу. Тогда я ничего не мог сделать. Даже когда вырос – не смог спасти.

Так что теперь я помогал всем, кому мог, особенно женщинам.

Спустя столько лет я все еще чувствовал, что подвел мать. И не позволю себе подвести Анастасию.

Пока шел к машине, каждый шаг отдавался гложущим чувством беспомощности.

А я ненавидел чувствовать себя беспомощным.

С Анастасией так продолжаться больше не могло.

Она сама вынудила меня действовать.