Страница 26 из 121
Она глубоко вдохнула, снова посмотрела на меня, и будто что-то внутри нее щелкнуло.
— Спасибо. Но мне пора возвращаться к работе, – ее голос стал ровным, почти холодным, когда она попыталась пройти мимо.
Что сейчас вообще произошло?
— Эй, – произнес я, снова коснувшись ее, на этот раз нежнее.
Она вздрогнула от прикосновения, и это лишь усилило мое недоумение. В какую невидимую ловушку я угодил?
— Послушай. Не знаю, кто тебя подговорил, – ее глаза беспокойно скользили по сторонам, будто она ожидала найти свидетелей или скрытые камеры. – Но это не шутка. Это не просто не смешно.. это жестоко. Тебе.. должно быть стыдно.
Ее глаза заблестели, голос задрожал, и у меня в груди сжалось.
Что теперь делать? Как объяснить обычному человеку, что один лишь взгляд на ее лицо сразил меня наповал, превратил в одержимого? Невозможно. Не скажешь же, что теперь существую где-то между ее вдохами и ударами сердца. И уж точно не признаешься, что последнее, чего я хочу – причинить ей боль, потому что мечтаю, чтобы она стала моей навсегда.
Я отступил, подняв руки перед собой.
— Клянусь, я не шучу. Проходил мимо и увидел тебя в окно. Но пришел не для того, чтобы разыгрывать или заставлять тебя чувствовать себя так, как сейчас. Просто.. увидел ангела, танцующего на сцене, и не смог удержаться – мне захотелось познакомиться с тобой. Хотя, признаю, идея провалилась.
Ее взгляд впился в мое лицо, и мне показалось, будто она обладает даром – видеть все, что таится внутри: каждую мою мысль, каждый грех, на который я готов пойти, лишь бы завладеть ею.
— Прости, – наконец прошептала она так тихо, что я едва разобрал слова. – Но я не ищу друзей.
С этими словами она резко развернулась и скрылась в зале, будто от этого зависела ее жизнь.
Я наблюдал, как она уходит, пока ее силуэт не растворился за поворотом.
Черт.
Я все испортил.
Вместо злости или отчаяния я ощутил знакомую решимость – ту самую, что вела меня вперед на льду. Препятствия никогда не останавливали меня.
И уж тем более я не собирался сдаваться, когда дело касалось Анастасии.
Я знал цену упорству.
Терпение – мое второе имя. Будь то изнурительные тренировки ради хоккейной стипендии, часы за учебниками ради высших баллов или годы ожидания, чтобы набраться сил и ума, чтобы отомстить отчиму за все, что он сделал.
Тяжелый труд меня не пугал. Напротив, я наслаждался им. И был уверен: ни одна награда в жизни не сравнится с той, что ждет меня, когда я добьюсь ее.
Анастасия стоила любых усилий.
Я обязательно пойму, что нужно моей девочке. В ее глазах читались и боль, и борьба – я это ясно видел.
Но я все исправлю.
Она просто пока не знает об этом.