Чертовски неправильный мужчина

Глава 6. Анастасия

— Анастасия.

Знакомый голос заставил меня вздрогнуть – по спине побежали ледяные мурашки.

Майкл.

Я сделала глубокий вдох, сжала пальцы в кулаки и медленно повернулась. Он стоял, прислонившись к кирпичной стене магазина рядом со студией, скрестив руки на груди.

Еще в школе на уроках психологии нам рассказывали о серийных убийцах. Преподаватель объяснял, как те умеют растворяться в толпе, казаться обаятельными, даже привлекательными, – заманивать жертву, пока не станет слишком поздно.

Мой сводный брат выглядел именно так.

Миловидный подросток превратился в статного мужчину с аккуратной прической, правильными чертами лица и теплой улыбкой. Разговаривая с незнакомцами, он менял даже голос – делал его мягким, успокаивающим.

Он никогда не показывал себя настоящего.. до момента, пока не станет слишком поздно.

— Что ты здесь делаешь? – спросила я, стараясь не выдать страх. Он питался им.

— Просто захотел проведать любимую сестренку, – усмехнулся он, окидывая меня взглядом, от которого хотелось содрать с себя кожу. – Зашел узнать, когда ты заглянешь на ужин.

В груди резко сжалось. Никакого ужина. Никогда. Перед глазами всплыла его импровизированная фотостудия – пледы, разбросанные по полу, холодное лезвие ножа у горла, его шепот перед тем, как заставить меня раздеться..

Тошнота подкатила к горлу, мир поплыл перед глазами.

Он заставил меня прийти тогда. И я сделаю все, чтобы тот ужас не повторился. Я оглянулась – надеялась, что сейчас выйдут и другие танцоры. Но все уже ушли. Мне пришлось задержаться, вымыть полы, в то время как остальные убежали домой.

— Сегодня не смогу.

Голос дрожал, и от этого внутри все сжималось. Порой мне казалось, что он не человек. Что демоны существуют, и один из них сейчас стоит передо мной.

Он вздохнул, покачал головой, будто разочарованный родитель, и оттолкнулся от стены.

— Опять нет времени на ужин. Уже месяц одно и то же. Начинаю думать, что ты специально меня избегаешь, Ана.

Его тон оставался легким, почти беззаботным – так почему же от каждого слова по спине бежали мурашки?

Раздвинь ноги, Анастасия.. вот так.

Я моргнула, стараясь стереть из памяти тот вечер. Нужно было собраться и сбежать от него.

— Я бы не стала, – прошептала, изо всех сил стараясь сохранить его спокойствие.

Потому что если даже его хладнокровие пугало.. то ярость точно будет разрушительна.

Дрожь пробирала до кончиков пальцев, но я сдержалась, не стала в сотый раз просить не называть меня этим именем.

Бесполезно. Я знала.

— Скоро увидимся, – солгала. – Сама зайду к маме с папой, и все вместе поужинаем.

Слова «мама и папа» обожгли горло. Они никогда не были мне семьей. Да, они дали кров.. и закрывали глаза на то, что творил монстр, созданный ими. Со мной. И не только.

Я ненавидела их почти так же сильно, как его.

Почти.

— Правда, Ана? А то мне кажется, ты уже не раз говорила это.

В его глазах вспыхнул холодный блеск, и я едва сдержала слезы.

Он шагнул ко мне, и я даже не попыталась сопротивляться. Когда на тебя надвигается нечто настолько ужасное, борьба – бессмысленна.

Единственный разумный выход – бежать.

Закат отбрасывал длинные тени на его лицо и бетон под ногами, усиливая зловещее впечатление. В его взгляде читалась безумная одержимость, та самая болезненная привязанность, которая не исчезала даже спустя столько лет.

— От семьи не убежать, Ана. Тебя можно назвать плохой девочкой, раз вообще захотела этого.

Слово «семья» сорвалось с его губ, пропитанное ядовитой насмешкой. Он никогда не считал меня частью своей семьи.

— Конечно, – покорно пробормотала я, отступая и украдкой оглядываясь по сторонам в тщетной надежде, что кто-нибудь появится. Обычно он держался прилично на людях, но сейчас.. район был пустынным, а время – слишком поздним.

Лишь теперь до меня дошло: он загнал меня в ловушку. Узкий проулок между зданиями не оставлял пути к отступлению. Я сжала кулаки, чувствуя, как он неумолимо приближается.

— Поблагодари брата за то, что помог тебе осознать ошибки, Ана.

— Спасибо, – автоматически вырвалось у меня. Годы унижений научили меня благодарить его даже за это.

— Пообещай, что больше не разочаруешь меня, зайка, – приказал он тихим, леденящим душу тоном, который всегда предвещал нечто ужасное.

— Не называй меня так, – прошептала я, голос дрогнул, стоило мне сделать еще один шаг назад. Воспоминания, которые я пыталась похоронить, встали перед глазами с пугающей ясностью.

– За-а-а-йка, – прошипел он, и что-то острое скользнуло по моей руке.

Я всхлипнула и резко открыла глаза. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять: я лежала в постели совершенно голая.

Но ведь перед сном на мне были легинсы и футболка..

Я хрипло вскрикнула, судорожно хватая воздух, руками пытаясь нащупать край простыни, чтобы укрыться. В панике скользила взглядом по темным углам комнаты – сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди.

Его тяжелое дыхание где-то рядом, но откуда именно – понять не могла. Адреналин потоком разлился по венам, сжимал горло. Мир расплывался, как в дурном сне.. нет, в кошмаре.

И почему рука все еще горит?

Я шлепнула себя по коже, пытаясь заглушить это странное жжение – и тут же вскрикнула, почувствовав под пальцами что-то теплое, липкое..

Он порезал меня.

– Зайка.. – его шепот раздался где-то совсем близко.

— А разве ты не зайка? – голос Майкла выдернул меня из прошлого, пропитанного ужасом, обратно в реальность. Он усмехнулся ровно, почти дружелюбно, и любой другой не заметил бы, сколько звериной злобы таилось в этом звуке. – Моя маленькая зайка? Хватит бороться с неизбежным, Ана. Ты моя. Мы оба это знаем.

Его рука потянулась ко мне. И в жизни я не желала ничего сильнее, чем не прикасаться к ней.

— Держись от меня подальше, – резко бросила я, выпрямляясь во весь рост. По жилам разлилась ледяная решимость, хотя я прекрасно понимала – этим только подзадориваю его.

— Ты же знаешь, что не смогу, – он покачал головой, усмешка стала шире.

Мышцы на его теле напряглись, он готовился к атаке – но в этот момент из танцевальной студии вышла девушка. Никогда еще я не была так рада видеть кого-либо.

— Лейси! – мой голос сорвался, дрожал, звучал почти истерично. Она уставилась на меня, будто я действительно сошла с ума. – Я пойду с тобой.