Страница 115 из 121
Глава 38. Анастасия. Месяц спустя
Зал погрузился в темноту, и тишина, натянутая, как струна, окутала театр. Я вдохнула глубже, и по телу разлилось знакомое тепло – адреналин. Рядом стоял Рудольф, его спокойствие согревало, придавало уверенности.
У нас было так мало времени на репетиции, но я никогда еще не чувствовала такой уверенности в партнере.
Да и в себе – тоже.
Началась музыка, нежная и пронзительная, и мы начали двигаться в унисон, будто одно целое.
Первые ноты наполнили зал, просочились под кожу, повели за собой. Мы с Рудольфом начали плавно – широкие, размашистые шаги, скольжение по сцене, легкое, как дыхание. Между нами пробежал ток – каждый взгляд, каждое касание говорили о Жизели и Альберте красноречивее слов.
Рудольф нашел мою руку, закрутил, наши пальцы едва коснулись друг друга и разомкнулись. Я завертелась, ткань пачки затрепетала, словно лепестки, на которых подул сильный порыв ветра. Когда я вернулась к нему, он поднял меня высоко, и свет софитов вспыхнул на блестках костюма. На миг показалось, будто я парю – невесомая, свободная, над самой сценой.
— Прекрасно, Анастасия, – прошептал Рудольф, опуская меня, и в его голосе слышалось восхищение.
Мы сплетались в сложных поддержках и поворотах, будто ведя беззвучный диалог. Я чувствовала, как зал затаил дыхание – их внимание лишь усиливало магию происходящего. Руки Рудольфа были тверды и надежны, он вел меня без колебаний. Между нами была химия – не то что с Даллоном. Каждое движение выверено, каждая эмоция – будто вырвана из душ наших героев.
Когда музыка зазвучала громче, Рудольф поднял меня в арабеск, я вытянула ногу, балансируя на его руке. Мир за пределами сцены исчез – остался только танец. Чувства Жизели нахлынули: любовь, предательство, прощение – все выливалось в четкие, отточенные линии.
Финальная часть состояла из плавных па, сближавших нас. Рудольф поймал мой взгляд, и внутри что-то дрогнуло. В этом и была суть балета – безмолвный разговор, связь, которая сильнее слов. Сердце билось в такт музыке, отдаваясь в груди глухим эхом.
Когда прозвучали последние ноты, я замерла в финальной позе, затаив дыхание в ожидании реакции зала. Даже если бы только Кэмден аплодировал мне, я знала – это было лучшее, что я когда-либо танцевала.
На мгновение воцарилась тишина.
А потом зал взорвался овациями. Звук аплодисментов накрыл меня словно теплой волной. Я вглядывалась в толпу, искала одно-единственное лицо – то, что значило для меня больше всего.
И нашла его.
Глаза Кэмдена сияли гордостью, губы растянулись в широкой улыбке. Вокруг сидели наши друзья, но он первым вскочил с места, начав аплодировать. Сердце бешено колотилось в груди, будто готово было вырваться наружу от переполнявшего меня счастья.
Я и не подозревала, что можно чувствовать себя настолько счастливой.
Повернувшись к Рудольфу, я поймала его одобрительный кивок.
— Ты сделала это, – усмехнулся он, отбрасывая со лба темные волосы, влажные от пота.
Мы поклонились, и аплодисменты стали еще громче. Софиты слепили глаза, но я впитывала их свет, дрожа от адреналина. Каждая клеточка тела пела – я чувствовала себя живой, ликующей, непобедимой.
Занавес медленно сомкнулся, и мы с Рудольфом ушли за кулисы, освобождая сцену для следующего номера.
— Если через пару месяцев тебя не назначат примой, этой даме стоит проверить голову, – проворчал Рудольф, когда Мадам Леклерк кивнула нам, – для нее это было высшей похвалой.
Я улыбнулась, не веря, что такое вообще возможно. Нога ныла, хоть и не так сильно, как раньше. Но я уже смирилась с правдой – вряд ли она выдержит главную партию целого балета.
Но теперь это знание больше не разбивало мне сердце. Потому что у меня появилась новая мечта.
И звали эту мечту Кэмден Джеймс.
Из-за кулис вышел он, сжимая в руках огромный букет – самый большой, что я когда-либо видела. Я засияла, как всегда в его присутствии, и один лишь его вид залатал еще одну дыру в моей душе.
Впервые в жизни после выступления мне дарили цветы.
Он притянул меня к себе, цветы вжались в мое тело, наполняя воздух сладким ароматом.
Но его запах нравился мне куда больше.
Кэмден крепко обнял меня, слегка приподняв над полом.
— Ты восхитительна, малышка, – прошептал он, и голос его дрожал. – Я чертовски горжусь тобой.
Я в счастливом порыве прижалась к нему.
— Спасибо, – прошептала в ответ.
Кэмден выпрямился, ослабив хватку вокруг моей талии.
— Хочешь присоединиться к остальным? Джеральдин даже свою картежную компанию привела – похвастаться знакомством с тобой.
Я фыркнула, приподнялась на цыпочки и приблизила губы к его уху.
— Не особо. Помнишь, каким ты становишься после игры? – прошептала я. – Когда готов сорвать с меня все и взять без лишних церемоний..
Он замер, его ладонь плотно прижалась к моей пояснице.
— Продолжай, – голос его стал низким, хриплым.
— Похоже, балеринам это тоже знакомо.. Папочка.
Он рыкнул, медленно провел языком по нижней губе, и в его взгляде вспыхнул голод, когда я отступила на шаг.
— Анастасия.. – выдохнул он с хрипотцой.
Я рассмеялась, потянула его за руку, и он без сопротивления последовал за мной, кривя губы в томной усмешке. Мы пробирались мимо танцоров и рабочих, нырнули в коридор, убедившись, что никто не смотрит, и начали наугад открывать двери в поисках укромного уголка.
Идеально. Коморка уборщика.
Сердце колотилось, как бешеное, пока мы втискивались в крошечное помещение, забитое полками с моющими средствами, швабрами и ведрами. Кэмден схватил тележку и припер дверь. Вряд ли это кого-то остановило бы – но мне было все равно.
Он был мне нужен. Прямо сейчас.
Он приблизился, прижал меня к стене. Бутылка с легким звоном покатилась по полу, отброшенная его ногой.
Темнота обостряла каждое ощущение.
Раньше я не любила темноту. Но с ним – все что угодно. Даже среди запаха химии я могла забыться, отдаться нахлынувшему желанию, пока его губы скользили по моей шее.
Его ладонь сжала грудь сквозь тонкую ткань танцевального боди, а зубы слегка впились в место, где шея переходит в плечо.
Я застонала. Мне нужно было его тело – только это могло утолить мою жажду.
— Кэмден.. – всхлипнула я.
— Знаю, малышка, – его голос звучал заботливо. – Я хочу быть с тобой. Вся моя жизнь – это ожидание момента, когда я смогу снова прикоснуться к тебе.
— Да.. – вырвалось у меня, когда он стащил топ, обнажив плечи, затем талию, а следом сорвал пачку и колготки.. пока я не осталась полностью обнаженной.