Страница 113 из 121
Анастасия метнула мне кусачки, которые держала наготове. Сорвав перчатку, я швырнул ее в Майкла и перекусил проволоку, скреплявшую ограду.
Я свистнул – и через мгновение в образовавшуюся дыру ворвались Пушистик и Мидас. Их обычная дружелюбность испарилась, сменившись хищным оскалом, когда они устремились к Майклу.
Джеральдин тоже захотела поучаствовать в моей затее. Когда я попросил у нее собак во второй раз, она лишь подмигнула и пообещала, что наш первый «выгул» останется между нами.
Псы сидели в вольерах за высоким забором.
Вся бравада Майкла испарилась за долю секунды.
— Какого чер..
Он не успел договорить. Собаки уже рванули вперед. Мидас впился ему в руку, яростно тряся головой и рыча, будто мясорубка. Пушистик, огромный пудель, схватил его за ногу – раздался хруст костей под мощными челюстями. Майкл взвизгнул, пронзительно и дико, выронил нож и попытался отползти, но звери не отступали.
— Снимите их! Снимите! – он дергался, но собаки только глубже вгрызались в плоть, ведомые запахом крови и мяса.
Пушистик отпустил его руку – и в следующее мгновение воздух снова разорвал вопль, когда пес вцепился ему в пах. Крики быстро перешли в хриплые рыдания.
Он всегда был охотником. Теперь же стал просто добычей.
Для верности из-за забора вылетел Дарси, сенбернар Джеральдин. Неудивительно – она обожала держать полудиких, одержимых мясом монстров. Пес рванул вперед, разинув челюсти – и через миг от носа Майкла не осталось и следа.
Я наблюдал за всем этим, и темное, липкое удовлетворение разливалось по телу, пока передо мной разворачивалась эта кровавая вакханалия.
Анастасия вцепилась мне в руку. Она была бела, как мел, дрожала – страх перед собаками никуда не делся – но в ее глазах горел странный, почти лихорадочный блеск, пока она смотрела, как ее многолетний кошмар рвут на куски.
— Думаю, хватит, – тихо сказала она, когда он потерял сознание от потери крови. Я был почти уверен, что окровавленный кусок на земле – часть его языка. Похоже, собаки слегка перестарались.
— Думаю, да, – согласился я, как раз в тот момент, когда Мидас откусил еще кусок его тела.
В проеме появилась Джеральдин с банкой арахисовой пасты. Она окинула взглядом бесформенное тело Майкла, и уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке.. что выглядело откровенно жутко.
— Какие вы хорошие мальчики, – пропела она сладким голоском. – А теперь, мои прелести, пойдемте купаться.
Она наклонилась, резко свистнула и протянула банку. Собаки мгновенно отскочили от Майкла, соблазненные запахом лакомства.
Кровь и арахисовая паста.. своеобразный рацион.
— Клетки притащил, – запыхавшись, доложил Ари, появляясь за спиной Джеральдин вместе с Линкольном. Они волокли три массивных контейнера.
— Ты тоже хороший мальчик, – ласково сказала Джеральдин, потрепав Ари по щеке, прежде чем заманить собак в клетки с помощью пасты.
Ари буквально расцвел от ее похвалы, как пес, получивший лакомый кусок.
— Помоги-ка, Ланкастер, – прокряхтел Линкольн, поднимая один из контейнеров. Мидас заскулил, и Линкольн нервно на него посмотрел – будто ожидая, что тот вырвется и решит продолжить пир.
Анастасия все еще стояла как вкопанная, не отрывая глаз от Майкла и лужи крови, медленно расползающейся под ним.
Ее губы дернулись, и вдруг она засмеялась. Сначала тихо, едва слышно, но смех быстро нарастал, превращаясь в истеричный, а глаза становились пустыми, безумными. Хихиканье перешло в рыдания, которые вырывались из нее с такой силой, будто она сдерживала их годами. Ноги Анастасии подкосились, и я подхватил ее, прижав к себе. Не позволю грязи этого переулка коснуться ее.
— Это правда конец, Кэмден? – прорвалось сквозь слезы. – Или это сон? Скажи, что он больше не придет.
Я крепче обнял ее, чувствуя, как ее слезы жгут кожу через мою рубашку.
— Все кончено, малышка, – проговорил я, стараясь звучать твердо. – Он тебя больше не тронет.
Рыдания постепенно стихли, но ее пальцы впились в меня, будто боялись отпустить. Я гладил ее по волосам, бормотал утешения, пытаясь вернуть ее в реальность – подальше от кошмаров, что не отпускали ее так долго.
— Мой человек все уладит, – Линкольн встретил мой взгляд и кивнул – для него это было почти то же самое, что сказать «молодец». – Он проверит камеры, а потом в районе обнаружат пару бродячих псов с кусками плоти и кровью на мордах, – ткнул пальцем в сторону Майкла. – Пушистик и Мидас останутся чисты. Плюс он почистил комп и телефон этого ублюдка – фотографий нет. Они стерты.
Анастасия резко подняла голову, глаза расширились.
— Правда? – голос дрогнул, а слезы снова выступили на глаза. Бедная моя девочка. Эти снимки терзали ее годами – конечно, я позаботился, чтобы от них не осталось и следа.
Она снова прижалась ко мне, едва слышно прошептав:
— Спасибо..
Я поднял большой палец и показал его Линкольну, и тот усмехнулся.
Мне уже было все равно, откуда у Дэниелса столько связей.. или зачем они ему.
Но, похоже, теперь я в «круге доверия».
— Как думаешь, Майкл что-то расскажет? – шепотом спросила Анастасия, когда Ари, Линкольн и Джеральдин скрылись за углом.
Я равнодушно глянул на его тело.
— Сомневаюсь. У него не хватает языка.. и пальцев. Так что нет.
Она слегка отстранилась, вглядываясь в мое лицо, будто искала сомнения.
— Ты уверен? Вдруг он найдет способ?
Я взял ее лицо в ладони, заставив смотреть прямо в глаза.
— Не найдет. Не сможет. Поверь мне, Анастасия, все кончено.
Она медленно кивнула, и напряжение начало отпускать. В глазах читалось облегчение – и полная опустошенность.
— Пойдем, – тихо сказал я, помогая ей подняться.
Она дрожала всю дорогу до пентхауса – адреналин и остатки страха все еще бушевали внутри.
Дома я отнес ее в ванную. Одной рукой наполнил ванну, и пар быстро затянул зеркала. Потом поставил ее на ноги и помог раздеться, движения были медленными, бережными. Она погрузилась в воду, и легкий вздох сорвался с ее губ, когда тепло обволокло кожу.
Я быстро разделся и устроился сзади, притянув ее к себе. Она откинула голову мне на плечо, а я водил пальцами по ее лицу, пока веки не стали тяжелыми.
— Спасибо, Кэмден. Ты мой личный Герой, – прошептала она. – Я так тебя люблю.
Мы лежали так, пока вода не остыла, а тишина между нами не наполнилась хрупким спокойствием. Наконец мы вышли, и я закутал ее в полотенце, провел в спальню, где уложил в мягкую, теплую постель.