Страница 18 из 88
Глава 9 Подарок Ане
Апрель пришёл с тихим шипением. Тихим, потому что леса ещё молчали, но под ногами всё уже пело, скрипело и плакало. Снег, ещё вчера лежавший плотным, слежавшимся саваном, превратился в ноздреватую, пористую массу, пронизанную ручейками. С крыш капало размеренно, как тиканье гигантских водяных часов, а под ногами хлюпала липкая, холодная каша из полуснега-полугрязи. Слякоть была отвратительной: она засасывала валенки, брызгала грязью на штанины и наполняла воздух сырым, затхлым запахом размокшей земли и прелой прошлогодней листвы. Но это был знак жизни. Зима сдавалась.
Я заработал новый, блестящий серебряник, помогая отцу с заказом на резные ворота для амбара зажиточного соседа. Работа была тонкая, кропотливая, но спорилась благодаря перстню отца и моему собственному, уже отточенному глазомеру. Этот серебряник означал не просто монету, он был ключом к целой груде медного и оловянного лома, который теперь был мне доступен. Как уже было сказано: новость о том, что рыжий Яр меняет серебро на старый, никому не нужный хлам, уже давным-давно облетела всю деревню. Для них это была невиданная удача: избавиться от поломанных медных тазов, окислившихся подсвечников, треснувших оловянных ложек и прочей рухляди, копившейся на чердаках годами, да ещё и получить за это звонкую монету! Для меня же это означало сырьё и гораздо больше, чем с сотни медяков.
Даже родители включились в этот своеобразный «квест». Мама, возвращаясь с посиделок, могла принести медную пряжку от старого пояса, которую ей отдала соседка. Отец, чинивший кому-то крышу, находил под ней окислившийся бронзовый гвоздь или обломок жести. Всё это аккуратно складывалось в ящик в моей баньке-мастерской. Я чувствовал себя алхимиком, превращающим забытый хлам в потенциал. Правда, с горечью понимал, что деревня — не бездонная кладовая. Очень быстро, я уже выжал из неё почти всё, что мог. Остались только нужные и рабочие вещи, которых деревенские просто так не отдадут. Скоро придётся думать о новых источниках.
Но сейчас передо мной стояла иная, приятная дилемма: на что пустить свежедобытый лом в первую очередь? Вариантов было два, и они тесно переплетались.
Скоро, в середине месяца, у Ани день рождения. Я чувствовал себя обязанным сделать ей что-то стоящее. Не просто безделушку, а что-то настоящее, полезное, что говорило бы о моей благодарности. Она ведь не просто жила с нами — она стала частью дома, незаменимым помощником, моим верным партнёром в поисках материалов.
И одновременно, вторая задача: чтобы уверенно ходить за ресурсами дальше по речке, в места, где зимой видели волка, мне нужно было усилить либо себя, либо… А вот тут и крылось решение.
Оно буквально лежало на поверхности, стоило лишь взглянуть на мою званую сестру. После той истории с Тарасом она словно переродилась. Теперь она уже безапелляционно требовала: «Куда ты, туда и я». И я знал, что это не пустые слова: она не отпустит меня одного. Улизну — будет сильно переживать и не дай бой побежит в одиночку на поиски. А если что-то с ней случится?
Так стоит ли тратить силы и драгоценный металл на усиление лишь себя, если рядом будет уязвимое звено? Нет. Гораздо разумнее превратить это «уязвимое звено» в силу. Сделать ей такой подарок, который апгрейднит её, сделает нашу маленькую команду крепче. Убить двух зайцев одним выстрелом.
«Хорошо,» — подумал я, присаживаясь на чурбак у остывшей печи. — «Но что именно?»
Она теперь почти каждый день после хозяйственных дел пропадала у Тараса. Я видел, как она возвращалась уставшая, с покрасневшими от напряжения пальцами, но с горящими глазами. Она училась читать лес, училась тишине, начала тренироваться со старым, лёгким луком егеря. У неё был острый глаз (ещё бы, с её-то восприятием!) и врождённое упорство. Но была и очевидная проблема: сила и выносливость. Лук, даже детский, требует натяжения. Долгая ходьба по лесу с рюкзаком — выносливости. Даже просто ношение кожаной куртки и оружия — всё это давалось ей с трудом. Её тело, хоть и окрепло от деревенской жизни, было телом девушки, даже девочки, а не тренированного воина.
«Всё просто, зачем усложнять?» — заключил я мысленно, и решение сложилось, как узор в калейдоскопе. — «Надо сделать ей пару-тройку бронзовых перстней: „Ловкость +3“, „Сила +3“ и „Выносливость +3“.»
Ловкость — для точности стрельбы, для бесшумного движения, для быстрой реакции. Сила — для того самого натяжения тетивы, для ношения снаряжения, чтобы в случае чего она могла постоять за себя не только умом, но и телом. Выносливость — и так понятно. Да и в быту пригодится: дров нарубить, ведро с водой поднять.
Лома для этого нужно не так много: три массивных, но изящных перстня. Нужно еще вставить в них небольшие, но красивые камешки яшмы, которые мы находили у речки — кроваво-красный для силы, солнечно-жёлтый для ловкости и какой-нибудь для выносливости. Это будет не только волшебный предмет, но и красивое украшение, сделанное специально для неё.
Для зоркости же я сделаю ей еще одну бронзовую заколку на «+4 к зоркости».
Я встал, подошёл к ящику с ломом. Внутри лежала груда тёмных, потускневших предметов, ждущих второго шанса. Скоро, под жаром моей печи, они снова станут чистым металлом. А из этого металла родится не просто подарок: родится новый надежный союзник. А это, возможно, самый ценный ресурс, который у меня есть.
Я улыбнулся. Работа предстояла приятная.
Переплавка лома шла куда проще и чище, чем возня с рудой: на порядок проще. Не было едкой пыли, в сотни раз меньше шлака, металл был однороднее. Да и мой опыт, подкреплённый зачарованными перстнями, теперь позволял работать точнее. Формы для отливки новых перстней я вырезал в мягком камне тщательнее, добиваясь не грубой массивности, а некоторой изящности, чтобы они подошли девушке. Три перстня: каждый с аккуратной гнездовой оправой для вставки. И ещё одно — закрепка похожая по стилю к той новогодней заколки, но с другим камнем и иной меткой.