Страница 7 из 15
— Правильный выбор. Так вместе и пойдём. Сначала в институте, потом в медицине.
— А не боишься, когда вместе работать будем? Мама говорит, что муж с женой вместе работать не должны. Рассорятся и разойдутся.
— Она права, — кивнул я. — Но нас это правило не касается.
Светлана нахмурилась.
— Ты такой уверенный в завтрашнем дне, аж противно. Почему?
— Я в себе уверен, а не в завтрашнем дне. Уверен, что никто кроме тебя мне не нужен и поэтому никто меня не совратит. Вот я и…
— А во мне⁈ — воскликнула Светлана. — Во мне ты не уверен?
— Да, о чём ты? Конечно же уверен. Ты же на меня намекаешь, вот я про себя и говорю. А на тебя я и не намекаю даже.
— Я люблю тебя, — сказала Светлана.
— И я тебя, — сказал я.
— И мы всегда будем вместе?
— Конечно.
Светлана вздохнула как котёнок, которого пригрели за пазухой и плотнее прижалась ко мне. Мы так и стояли возле ручья, глухо булькавшего своими «жирными» от мороза струями.
— Скоро всё замёрзнет, — подумал я, — и наступит моя вторая зима в этом мире. Что это за мир? Мой ли, или параллельный? Да разве узнаешь?
Пока не прилетели вороны и не «облаяли» нас, как собаки. Мы даже рассмеялись со Светланой. Три вороны сели на нижние ветки стоявших у ручья деревьев и стали на нас ругаться. Чем мы им не понравились? Может тем, что ничего с собой не принесли съестного?
Я поприцеливался в ворон словно из «пистолета», но вороны не поверили и продолжили на нас «лаять». Тогда я снова прицелился в одну из ворон, но не «из оружия», а простым взглядом, и, мысленно послал в птицу синий сгусток. Я видел, как однажды Зара «зыркнула» на какую-то здешнюю собаку и та, поджав хвост, ретировалась. Зара тогда объяснила мне, отчего собака испуганно убежала. Вот я и попробовал тоже «зыркнуть».
Моя' ворона от неожиданности подпрыгнула на ветке, одновременно «нормально», по вороньи, каркнув.
— Работает, — подумал я, усмехнувшись, и потянулся в междуречье за новой порцией «синего сгустка». Мазнув взглядом по синеве, и вынырнув из междуречья, я снова мысленно выбросил сгусток в ворону, но уже чуть более импульсивней.
Хорошо, что Светлана смотрела в противоположную сторону, ведь мы обнимались, потому что «моя» ворона слетела с ветки, словно сбитая струёй плотного воздуха. У неё аж перья разлетелись в разные стороны. Что-то жалобно прокаркав, «свора» «вороно-собак» разлетелась. А мне «привалило» ещё несколько вопросов к тому вороху мыслей, что отвлекали меня от обычного человеческого бытия «здесь и сейчас».
— Как теперь эту новую способность использовать? — думал я. — Не ворон же распугивать⁈
— Пожалуйста, не рвите себя, — сказал я Владимиру Семёновичу при расставании. Мы со Светой хорошо погуляли, Светины родители хорошо посидели с Владимиром и Мариной.
— Пусть ваш Любимов хоть лопнет от злобы, здоровье дороже, — добавил я, не особо выбирая выражения.
— Он не злой, — покрутил головой Высоцкий.
— Ага. Я вас умоляю, — скривился я, изображая огромное сомнение.
— Да, не получается у меня рычать и вены раздувать без нервов! — в свою очередь скривился Высоцкий. — Я же тогда так и делал, а Петровичу не нравилось, вот и довёл он меня…
— Вот и я говорю, бросайте вы это неблагодарное дело. Вам что, славы мало? Тогда выступайте чаще с концертами.
— Да, — задумчиво покивал Высоцкий. — Эстрада меня успокаивает. Особенно, когда с рабочими поговоришь со сцены. С моряками. Твой Виктор Владимирович сказал, что у рыбаков есть специальные агитационные теплоходы, которые приезжают на путину с концертными программами. Я бы сходил на таком.
— Так и сходите. Виктор Владимирович вам с этим поможет.
— Да, он сказал. Мы созвонимся.
— Он серьёзный мужик. Сказал — сделает. А пропуск в погранзону у вас сейчас будет постоянный. За золотом поедем следующим летом?
— Не знаю. Там видно будет. Съёмки начнутся. Говорухинский фильм… Помнишь, я говорил?
— Как не помнить? Место встречи изменить нельзя.
Высоцкий скривился.
— Название ты ему какое-то придумал… Длинное… Хотя, на мой взгляд, лучше, чем «Эра милосердия». Какая там эра милосердия? Мы, кстати, здесь в Переделкино за сценарий садимся буквально с завтрашнего дня. Добить его до декабря надо. Почему мы и домик сняли с Мариной, чтобы не мотаться туда-сюда.
— Плохой сценарий у Вайнеров? — удивился я.
— Да, никакой, — махнул рукой Высоцкий. — Полтекста из книжки выбросили и всё. Ни тебе сцен, ни образов, ни, мать её, логики… Уже полгода бьёмся с ними. Сопротивляются, как немцы под Москвой. Грозятся из титров себя убрать если сами сценарий перепишем. Вредные… А как твой сценарий?
— Да, тоже не очень, — поморщился я. — У меня не получается. Переписывает сам режиссёр.
— Не очень! Отлично, наоборот! Пусть переделывает. Ему виднее, что можно снять, а что нельзя. Произведение у тебя мощное, но для художественного фильма там нужно больше половины убрать. Даже если две серии делать. У нас же не Голливудский тайминг. Сорок пять минут с титрами. А там все девяносто только одна часть. Не пойму, почему у нас так? Что за сорок минут покажешь? Вот и приходится постоянно ужиматься.
— Краткость, мать её, — сестра таланта, — пошутил я.
— Ага. Экономика должна быть экономной, — вторил мне Высоцкий.
Мы рассмеялись и пожали руки.
[1] ФРЭП — факультет радиоэлектроники и приборостроения. Он существовал в Дальневосточном политехническом институте (ДВПИ, позже — Дальневосточный государственный технический университет, ДВГТУ), который в 2010 году вошёл в состав Дальневосточного федерального университета (ДВФУ).