Страница 26 из 33
Глава 18
В поместье было подозрительно тихо. Такая тишина бывает перед грозой, когда воздух наливается свинцом, а звери прячутся в норы. Ни ветра, ни шума с улицы, ни голосов охраны.
Я перешагнул порог и сразу понял: что-то не так. Воздух внутри пах иначе: тем особенным запахом, который появляется, когда всё идёт по пизде.
Слепой метался по холлу, как тигр в клетке. Его янтарные глаза горели: не светились своим обычным холодным умом, а именно горели, как угли, в которые плеснули бензином. Он редко злился по-настоящему, а сейчас мой друг кипел.
— Где тебя носило, мать твою?! — заорал он, едва я закрыл дверь. — Ты выключил телефон на четыре часа! Четыре, Кир! Четыре блядских часа! Я не мог до тебя достучаться! Я обзвонил все больницы, морги, полицейские участки!
Молча пройдя к бару, открыл бутылку, налил в стакан. Виски янтарно блеснул в свете люстры. Слепой никогда не был параноиком и не вёл себя, словно курица-наседка. Если он сейчас так орёт, значит, случилось что-то серьёзное. Лучше встречать херовые новости бухим.
— Отдыхал, — бросил коротко, не оборачиваясь.
— Отдыхал?! — Слепой сорвал очки, швырнул их на стол. — Ты знаешь, что случилось, пока ты отдыхал? Ты хоть представляешь, Кир? Я не могу найти Полину. Твою, блядь, Чёрную вдову. Она исчезла после аукциона. Её комната пуста, вещи на месте, косметика в ванной, а её нет.
Я сделал глоток, чтобы Слепой не заметил, как меня резануло от этих слов. Сердце — этот чёрствый, прожжённый кусок мяса, который я считал мёртвым, — дёрнулось и забилось быстрее. Но я не подал вида.
— Я отпустил её, — сказал холодно, повернувшись к другу. — Сказал, чтобы убиралась. Наверное, свалила. Твои люди просто проворонили.
— Без документов? Без денег? В чём была? — Слепой усмехнулся, но усмешка вышла злой, почти оскаленной. Он схватил меня за ворот рубашки, дёрнул на себя. — Ты сам в это веришь, Кир? Скажи мне сейчас, глядя в глаза, что ты веришь, что она просто ушла. Что она бросила свои вещи и свалила в вечернем платье и маске, без денег?
В этот момент дверь с грохотом распахнулась. В холл влетел начальник охраны — здоровенный детина по кличке Молот. Мужик тяжело дышал, будто бежал марафон.
— Командир, — выдохнул он, обращаясь ко мне. — Я... я видел.
— Что видел? — рявкнул Слепой раньше, чем я успел открыть рот.
Молот перевёл дух, вытер пот со лба тыльной стороной ладони.
— Я патрулировал периметр после того, как вы дали команду найти гостью. Проверял камеры там, где её в последний раз засекли. И на одной из них... я увидел... её. Девчонку выносил через задние ворота тот русский, который купил картину. Она была без сознания или бухая в хлам.
Виски застыло в горле. Я медленно поставил стакан, боясь, что пальцы раздавят хрусталь в крошево.
— Может, напилась и нашла себе богатого папика, — сказал я, и мой собственный голос показался чужим. — Девочки любят мужиков с деньгами.
Я знал, что вру. Каждое моё произнесённое слово было ложью. Но врать себе было легче, чем признать правду. Слепой посмотрел на меня как на идиота.
— Ты серьёзно? — спросил он тихо. — Ты сейчас это серьёзно, Каракурт?
— А что? — я скрестил руки на груди, заставляя себя стоять прямо. — Ты сам говорил — она дочь врага.
— Она за весь вечер не пригубила ни бокала, Кир, — друг произнёс это медленно, чеканя каждое слово, и я чувствовал, как каждое из них входит в меня, как нож. — Я лично следил. За ней следили мои люди. Она пила только воду.
И в этот момент до меня дошло, что Полина не ушла, не бросила меня ради богатого мужика, который весь вечер пускал на неё слюни. Её похитили...
Я повернулся к стене, упёрся в неё лбом. Холодная штукатурка обожгла кожу. Я просто стоял так и дышал, как загнанный зверь. Потому что, если сейчас не возьму себя в руки, я разнесу этот дом. Камня на камне не оставлю.
— Мы не знаем, кто этот мужик, бляха-муха! — прорычал я в стену. — Мы не вели его, взяли деньги, отдали картину, и всё, даже имени его не знаем. Единственное, что может помочь, — он снял маску во время торгов. Пробейте ублюдка, я должен знать, кто он такой!
— Узнаем, — твёрдо сказал Слепой. — У нас есть камеры, отпечатки, его голос на аукционе. Я найду его за сутки. Клянусь.
— А что будет через сутки? — я развернулся. Мои глаза, наверное, были страшны, потому что даже Молот, здоровенный мужик, прошедший Чечню и Сирию, отступил на шаг. — Что он сделает с ней за эти сутки, Слепой? Ты подумал об этом?
— Не психуй, мы найдём её, — друг пытался меня успокоить, положил руку на плечо. Я сбросил её.
— Я знаю одно... Я бросил её, вышвырнул её. Испугался, что она станет моей слабостью. А если этот урод её тронул, — подошёл к стене и с размаху вбил в неё кулак, не чувствуя ничего, кроме глухой, тупой ярости, — Вырву ему язык и заставлю смотреть, как убиваю всё, что ему дорого.
Слепой молча кивнул и вышел, раздавая команды по рации. Молот потрусил за ним.
А я остался один. Подойдя к бару, налил ещё виски почти до краёв. Поднёс к губам, но тут же поставил обратно. Хватит разыгрывать жертву, Каракурт, хватит глупых пиздостраданий. Из-за них ты потерял ту, которая увидела в тебе человека. И теперь Полина в опасности, потому что ты трус и долбоёб!
— Я выбрал тебя, Полина, — прошептал в пустоту. — Только поздно понял. Очень поздно.
Я переверну мир, но верну её. И тогда... тогда больше не отпущу. Даже если мне придётся приковать её к себе цепями, даже если она будет меня ненавидеть. Потому что Чёрная вдова — моя.