Страница 25 из 33
Глава 17
Виски обжигает горло, но не согревает. Я залпом опрокидываю третью порцию и жестом подзываю бармена. Ещё. Пусть льёт, пока не потемнеет в глазах. Пока не перестану видеть нежное девичье лицо, податливое изящное тело, мокрые от слёз глаза.
Полина... Чёрт бы побрал эту девчонку!
Я сижу в самом грязном и развратном клубе, где пахнет потом, дешёвыми духами и отчаянием. Здесь никто не задаёт вопросов, а ещё тут можно потеряться. Именно это мне и нужно — потеряться... Забыть. Сдохнуть здесь, в этом чаду, под долбящую музыку, которая вбивается в виски тяжелее любого похмелья.
— Эй, красавчик, — раздаётся над ухом развязный женский голос с лёгкой хрипотцой. — А я так скучаю...
Неспешно поднимаю глаза от своего стакана. Рядом со мной призывно извивается высокая, длинноногая девица, в чём-то прозрачном и совершенно неприличном. Крашеная блондинка с губами-подушечками и пустым взглядом. Очередная стриптизерша. Их здесь полно, как крыс на помойке.
— Не одна ты, — бросаю коротко.
— Ты здесь один? — она садится рядом, тянется к моему стакану. — Вискарь... Плохие мысли?
— Хорошие, — вру я. — Иди отсюда.
Но красотка не уходит, проводит пальцем по моей груди, по вороту рубашки, и я чувствую её холодные пальцы даже через ткань. Ничего: ни мурашек, ни дрожи, ни возбуждения. Только отвращение.
«Потому что она не Полина», — шепчет внутренний голос. Я тут же затыкаю его новой порцией бухла.
Я сделал правильно, поступил как мужик. Эта долбанная Поля — не для моего мира. Я испорчу её, сломаю, уничтожу всё то чистое, что в ней есть. Она дочь Паровозова, чёрт возьми. Враг. Трофей. Игрушка.
Но игрушки не заставляют сердце биться быстрее, когда смотрят на тебя мокрыми глазами.
Я снова вижу её на балконе. Слёзы, размазанная тушь, дрожащие губы. «Я выбрала тебя, Кир». Какого чёрта она это сказала? Зачем? Легче было бы, если она ненавидела меня. Если бы плевалась, царапалась, проклинала. А эта малышка она вцепилась в меня, как будто я — её спасение. Какое, на хер, спасение? Я — катастрофа, ураган, после которого не остаётся ничего живого.
— Ты слишком напряжён, — мурлычет стриптизерша, и её рука скользит по моему бедру.
Смотрю на неё, изучаю с интересом. Длинные ноги, узкая талия, накачанные сиськи. Любой мужик клюнул бы. Раньше и я бы клюнул и как следует оттрахал эту красотку так, чтобы она кричала и кончала на моём члене. Но сейчас всё внутри кричит: «Тебе она не нужна! Точнее — нужна не она!».
А может, надо попробовать? Может, если я пересплю с этой готовой на всё куколкой, дурацкая одержимость Полиной пройдёт? Если я возьму эту девчонку, то докажу себе, что Поля — не единственная. Она — всего лишь баба, каких тысячи. А её слёзы, её признание, её горячее тело под моими руками — ничего не значат.
— Пошли, — говорю я резко, вставая.
Стриптизерша улыбается победно, хватает меня за руку, и мы идём через толпу, мимо потных тел и липких взглядов, в ВИП-комнату. Красный свет, бархатные диваны, запах секса и алкоголя. Девка сразу лезет целоваться, а меня чуть не мутит от её липких, пьяных губ.
Я не отвечаю. Просто стою, чувствуя, как её руки расстёгивают мою рубашку, скользят по груди, по животу. Она что-то шепчет — комплименты, пошлости, не помню, мне вообще похеру. Пусть лучше найдёт другое применение своему ротику.
— Иди сюда, — стриптизерша тянет меня на диван, забирается сверху, трётся бёдрами.
Просто закрываю глаза. И ничего не чувствую: ни возбуждения, ни желания, — только холодную, выжженную пустоту, которую не заполнить ни виски, ни бабами, ни деньгами.
Стриптизёрша целует мою шею, спускается к груди, берёт в рот сосок. Я должен хотеть её. Я ведь мужик, нормальный мужик. Но в голове — другая женщина, которая не хочет сваливать из памяти.
— Уйди, — командую я глухо.
— Что? — стриптизерша поднимает голову, глаза мутные, непонимающие.
— Уйди, я сказал. Вот тебе бабло, и проваливай.
Она возмущённо встаёт, поправляет кружево, бормочет что-то про импотентов и придурков. Закрывается дверь. Я остаюсь один в этой красной комнате на диване, который пережил сотни, а может, тысячи трахов.
И я чувствую себя последним дерьмом. «Ты трус! Ты боишься, что я стану твоей слабостью!» — стоит в ушах злой и несчастный крик Поли.
Она была права! Блядь, как же права. Я боюсь... Если позволю ей остаться, признаю, что эта девчонка стала мне дороже всех денег, планов и мести я потеряю себя. В моей жизни нет места слабостям!
Наливаю в стакан остатки виски, смотрю на янтарную жидкость и на своё отражение. Глаза красные, опухшие, словно я бухаю и не сплю уже несколько дней. Взгляд ещё более безумный, чем обычно.
— Ты всё правильно сделал, — говорю себе вслух. — Она должна жить с тем, кто не воняет порохом и кровью. С тем, кто не просыпается с мыслью об убийстве. То есть, не с тобой Каракурт.
Делаю, наверное, сотый глоток. Виски уже не пьянит, а оставляет лишь горечь на языке. Выхожу из клуба, город встречает меня холодным ветром с каналов. Я иду вдоль набережной, сам не зная куда.
Это бред, но Полина нужна мне как воздух. Как пуля в голову — чтобы прекратить эту боль. Но я скорее сдохну, чем признаю это ей.
Потому что Каракурт не любит. Каракурт убивает.
А эта чистая и полюбившая меня девочка она заставила меня захотеть жить. И это самое страшное проклятие.