Страница 21 из 33
Глава 13
Бал гремит в огромном зале шикарного закрытого загородного клуба, который снял Каракурт через подставную фирму-однодневку. Удивительно, но сегодняшняя ночь кажется мне началом новой жизни — той, где нет места прежней Полине Паровозовой, осторожной искусствоведше-отличнице. Здесь правит Чёрная вдова. Кажется, я отравилась ядом Каракурта и теперь становлюсь похожей на него.
Мы входим под руку. Кир в маске демона, я в чёрном струящемся платье, с кулоном-пауком на груди и маской, оставляющей открытыми только губы и глаза. Под платьем — ни белья, ни стыда. Только влага, оставшаяся от неистового секса, и лёгкая боль между ног, как напоминание о том, что произошло час назад. Наверное, это придаёт мне силы, иначе бы рухнула в обморок от волнения.
Невольно осматриваю гостей, стараясь не слишком демонстрировать свою заинтересованность. Маски скрывают лица, но не взгляды. Мужчины смотрят на меня с голодным хищническим интересом. Кир ведёт меня сквозь толпу, пальцами сжимая мою ладонь. Когда мы проходим мимо высокой колонны, он на секунду прижимает меня к мрамору, наклоняется к уху:
— Помни. Ты здесь королева. Они должны тебя хотеть, но ты — неприкасаема. Ты только моя, и сломаю руку любому, кто рискнёт прикоснуться к моей любимой игрушке.
Мой демон исчезает в толпе, растворяется среди масок и фраков, а я остаюсь одна и начинаю охоту.
Первый мой объект — мужчина в костюме венецианского дожа и золотой маске. Кир сказал, что этого типа зовут Марко, но я знаю: это псевдоним. Такие, как он, не называют имён. Я беру с подноса бокал шампанского, встаю у окна так, чтобы свет подчёркивал декольте, и жду. Марко подходит сам, как и ожидала.
— Вы одна, синьора? Скучаете? — акцент мягкий, итальянский.
— Синьора не скучает, а ждёт... — отвечаю я, глядя поверх его плеча, туда, где на стене висит копия «Крика» — реклама сегодняшнего лота. — Говорят, сегодня ночью здесь продают то, что заставит плакать даже камень.
— Вас интересует картина? — мужчина оживляется.
— Меня интересует только то, что достойно моей коллекции, — я поворачиваю голову, ловя свет на кулоне. Бриллиант сверкает, и собеседник не может отвести взгляд, полностью загипнотизированный моим декольте.
Марко начинает рассказывать о себе. Я слушаю вполуха, поправляя волосы, наклоняясь ближе, так, чтобы он видел ложбинку, которую озаряет блеск бриллиантового паука. Мужчина теряет нить разговора, начинает заикаться, а я едва сдерживаю улыбку. Счёт открыт, первая цель достигнута. Но стоит двигаться дальше, пока Марко не напустил слюней в моё декольте.
Второй — азиат в чёрной маске дракона. Холодный расчётливый взгляд сканирует всё вокруг с недоверием, но когда я касаюсь его запястья, говоря о технике Санчеса, пульс мужчины ускоряется. Я чувствую это пальцами. Этого типа можно тоже занести в список моих побед.
Третий — русский, с родинкой на скуле, которую не скрывает маска. От него пахнет дорогим табаком и авантюрой. Он сразу переходит к деньгам:
— Какая у вас ставка, красавица?
— Такая, которую вы не перебьёте, — улыбаюсь я, делая глоток шампанского.
— Девушка с характером, — он смеётся. — Мне нравится. Может, обсудим детали в более уединённом месте?
Мужская рука ложится на мою талию. Я не отстраняюсь... пока. Ищу взглядом Кира. Он стоит у колонны в другом конце зала, разговаривает со Слепым, но его серые глаза неотрывно следят за мной. И в них с мстительным удовольствием замечаю ярость. Так тебе и надо, Каракурт, ты испортил самый важный день в моей жизни, вот и ответочка!
— Возможно, — отвечаю русскому, обольстительно улыбаясь. — Если ваше предложение будет... убедительным.
Мужчина что-то говорит, я не слушаю. Всё моё внимание сейчас сосредоточено на Кире. Он допивает бокал и медленно идёт в нашу сторону. Русский не замечает, полностью поглощённый своим рассказом, а его ладонь сползает ниже, почти на ягодицу. И в этот момент между нами вклинивается мой похититель.
— Прошу прощения, — его голос ледяной вежливостью режет воздух. — Моя жена нервничает, когда я оставляю её надолго.
Он берёт меня за руку и уводит, не оглядываясь. Русский остаётся стоять с открытым ртом, глядя нам вслед.
— Жена? — шепчу я, когда мы оказываемся в нише за портьерой.
— На сегодня — да, — Кир прижимает меня к стене, его руки сжимают мои бёдра. — Ты слишком хорошо играешь, Чёрная вдова. И начинаешь забывать, что ты — моя.
— А разве не этого ты хотел? — смотрю на него сквозь прорези маски. — Чтобы все эти мужики сходили с ума?
— Я хотел, чтобы они сходили с ума по картине, — он наклоняется, кусает мочку уха, отчего я выгибаюсь. — А не лезли к тебе под юбку.
— Ревнуешь, Каракурт?
— Иди уже, — отпускает меня почти грубо. — Через час — аукцион. Ты знаешь свою роль.
Я поправляю платье, чувствуя, как между ног снова становится влажно. Этот мужчина сводит меня с ума. Я выхожу из-за портьеры, и «включаю» Чёрную вдову.
Улыбка. Бокал. Случайное прикосновение к плечу. Загадочная фраза о том, что картину достоин обладать только тот, у кого «самый изысканный вкус». Все эти самцы, считающие себя самыми умными, хитрыми и прозорливыми ведутся, как мыши на сыр. Я называю вымышленные цифры — суммы, от которых у нормальных людей пошла бы голова кругом. Но эти люди ненормальные. Это хищники, коллекционеры с манией величия. Играть на их слабостях не так сложно, как думала.
И каждый из них уходит с бала с мыслью: «Чёрная вдова положила глаз на «Крик». Если она участвует, ставки будут заоблачными. Надо перебить».