Страница 20 из 33
Глава 12
— Это ещё не всё, Чёрная вдова. Ты нужна мне вся, без остатка! — говорит он и приподнимает меня, усаживая на туалетный столик, а я замираю, понимая, что сейчас произойдёт.Невольно закрываю глаза. Дрожь пробегает по всему телу — от его слов, от близости, от этого безумия. — Смотри на нас! — приказывает псих. Вновь подчиняюсь: поднимаю веки и вглядываюсь в наше греховное, прекрасное отражение. Я вижу, как мужские пальцы нестерпимо медленно тянут вниз бретельки моего платья. Ткань сползает, обнажая грудь. Кулон-паук двигается в такт моему частому дыханию. — Не закрывай глаза, — рычит он, когда я пытаюсь зажмуриться от стыда и возбуждения одновременно. Шлепок по ягодице обжигает, даже сквозь ткань. — Нарушишь приказ — накажу. Каракурт начинает ласкать меня тягуче, но безжалостно. Его ладони скользят по моей шее, по ключицам, по плечам. Опускаются к груди, сжимают её, гладят большими пальцами соски, уже твёрдые, как камешки. Я закусываю губу, чтобы не застонать, но получается плохо — тело выгибается, подаётся навстречу. Кажется, что в зеркале отражается незнакомка: непривычный румянец, расширенные зрачки, полуоткрытый рот. И её тело ласкают горячие жадные мужские руки. Кир спускается ниже, задирает подол платья, проводит по бёдрам. Его пальцы находят самое чувствительное место, даже сквозь тонкое кружево белья. — Вся мокрая, — констатирует с довольной усмешкой. — Кир... — шепчу, теряя способность сопротивляться. — Сегодня ночью, Чёрная вдова, — голос его становится серьёзным, почти мрачным, — если что-то пойдёт не так, мы можем погибнуть. Я не знаю, что нас ждёт. Но одно знаю точно. Мучитель ускоряет ритм, его пальцы скользят под кружево, находят клитор, и я взрываюсь от одного прикосновения. Ноги подкашиваются, я бы упала, если бы мужчина не держал меня — одной рукой за шею, второй продолжая эту пытку. — Поэтому, — договаривает он, когда я уже вижу искры перед глазами, когда волна оргазма накрывает меня с головой, и я кончаю, всхлипывая громко, взахлёб, не в силах сдержать крик, — нет смысла себя останавливать. Я опустошена. Тело дрожит, мышцы не держат, но Кир не даёт мне упасть. Он разворачивает меня к себе, смотрит своими серыми, безумными глазами, горящими таким желанием, что у меня перехватывает дыхание.
Он подаётся бёдрами вперёд, и меня пронзает боль, яркая, как вспышка. Вскрикиваю, вцепляюсь ногтями в мужские плечи. На секунду всё плывёт перед глазами, и я мечтаю лишь о том, чтобы это всё скорее закончилось.Кирилл освобождается от брюк. Я вижу его большой, твёрдый член, который меня одновременно пугает и притягивает. Неужели сейчас он вставит этого монстра в меня? Я же девственница. Но Каракурт об этом знает. И, кажется, его это только заводит. — Будет больно, — предупреждает, аккуратно водя горячей головкой по моим влажным складочкам, собирая смазку. — Терпи, Полина. Первый раз всегда так.
Кир замирает, целует мою ладонь, а затем начинает двигаться. Ритм нарастает, и я уже не понимаю, где боль, где наслаждение, всё смешивается в один сплошной пожар. Зеркало напротив показывает нас — двух хищников, сплетённых в безумном танце. Мышцы мужчины перекатываются под одеждой, мои бёдра обхватывают его талию, платье сползло окончательно, кулон-паук прыгает на груди, мерцающей от пота.Но потом... Потом я смотрю в глаза моего мучителя. В них — страсть, собственничество, нежность — невероятно, но и она там есть. И боль отступает, уходит, сменяясь ощущением полноты и единения. — Демон мой, — шепчу, обхватывая его лицо руками.
Мужчина отстраняется первым. Поправляет брюки, приводит себя в порядок. Мне помогает подняться, молча застёгивает на мне платье, разглаживает подол. Его пальцы касаются кулона, и он улыбается порочно, но нежно.— Не останавливайся, — прошу я, сама не веря, что говорю это. — И не думал, — рычит псих и целует меня жадно, глубоко, вдыхая мои стоны. Второй оргазм накатывает быстрее первого. Я кричу ему в рот, дрожу, сжимаю его так сильно, что он стонет — впервые за всё время. И это «да-а-а-а», сорвавшееся с его губ, становится моей победой. Кир кончает следом, уткнувшись лицом в мою шею, тяжело дыша, сжимая мои бёдра так, что синяки останутся. Какое-то время мы просто дышим, стараясь прийти в себя.
— Теперь ты точно моя, Чёрная вдова, — говорит с усмешкой. — Идём! Нас ждут.
Я киваю. Колени всё ещё дрожат, между ног горит, но внутри разливается странное спокойствие. Будто я сделала что-то очень важное... Будто подписала договор кровью.
— Идём, Каракурт!