Страница 19 из 33
Глава 11
Чёрное длинное платье облегает фигуру, струится прохладным шёлком, как ночная река. Декольте такое глубокое, что я сама краснею, глядя на свою грудь. Словного этого мало, у платья тонкие бретельки, открытая спина до поясницы и разрез до бедра, открывающий ногу при каждом шаге.В день маскарада стою перед зеркалом в полный рост и почти не узнаю себя.
Стою с закрытыми веками и чувствую его приближение. Каракурт обходит меня сзади, ощущаю жар его тела, хотя он не касается меня. И вдруг — холод. Прохладное прикосновение к шее, скользящее к груди, заставляет меня вздрогнуть.Хорошо, что лицо скрывает чёрная маска в кружевах и стразах, сквозь прорези которой горят возбуждением угольно подведённые глаза. В зеркале не Полина Паровозова, искусствовед и примерная дочь. А кто-то другой, опасный. Женщина, которую я сама боюсь. Сердце колотится как бешеное. Внутри порхает рой бабочек, хотя нет, — целая стая ястребов. Сегодня вечером я должна покорить мужчин, обвести вокруг пальца самых хитрых коллекционеров и не сорваться. А главное — не потерять себя в этом безумном танце лжи. Дверь открывается без стука. Я знаю, кто это, ещё до того, как вижу его отражение в зеркале. Мужская энергетика пускает по телу разряды тока. Кир в костюме цвета запёкшейся крови небрежно приваливается к косяку и рассматривает меня с неприкрытым голодным интересом. На нём белоснежная рубашка, чёрные туфли, начищенные до зеркального блеска, а на лице — маска демона с рогами. Но его серые, пронзительные глаза видны отлично, и сейчас я дрожу и плавлюсь под их взглядом. — Закрой глаза, — приказывает псих, не здороваясь, не спрашивая, готова ли я. Подчиняюсь. Потому что в его голосе ледяная сталь, которой нельзя перечить. Я знаю, что бы ни делала, как бы ни сопротивлялась, всё равно выполню требования своего мучителя.
— Но знаешь что, Чёрная вдова? — шепчет Кир, и в голосе появляется отчаянная хрипотца, от которой всё внутри переворачивается. — Я не отдам тебя никому. Слышишь? Ты — моя личная кукла. Только я могу с тобой играть. Только я имею право трогать, целовать, трахать. И если кто-то посмеет на тебя позариться... убью его на месте. Плевать на план. Плевать на аукцион. Ты — моя!— Открой глаза, — шепчет мужчина на ушко, слегка задевая мочку губами. На моей груди, в ложбинке между ключицами, висит кулон. Массивный чёрный бриллиант, оправленный в платину в форме паука. Чёрная вдова... Дорогая, страшная, завораживающая вещь. — Небольшое дополнение к твоему образу за сто тысяч евро, — говорит Кир спокойно, будто речь о чаевых в ресторане. — Не потеряй, красавица. — С ума сошёл? — выдыхаю я, но не трогаю кулон. Он лежит на коже, греется, будто живой. — Я его... — Ты его наденешь, это не обсуждается! — Кир стоит позади, смотрит на наше отражение с интересом, почти любопытством. — Смотри. Каракурт и Чёрная вдова. Идеально подходят друг другу, правда? В зеркале — мой мучитель в маске демона, я — в чёрной маске, похожая на призрака королевы. Паук сверкает на моей груди. И правда — смотримся как единое целое... Пара хищников. — Что я должна делать на приёме? — спрашиваю, чтобы отвлечься от бешеного пульса, который долбит в висках и внизу живота. — Слушай внимательно, — его тихий, вкрадчивый голос обволакивает меня. — Твоя задача — лишить мужчин способности соображать. Ты должна вызвать в них животные инстинкты, Полина. Один твой взгляд, одно слово — и их разум должен отключиться. Останется только похоть, тщеславие, желание доказать, что они — альфа-самцы, лучшие, достойные этой картины и... твоей улыбки. Сделай так, чтобы они забыли про осторожность, разбуди в них зверя. Пульс разгоняется ещё быстрее, а в горле пересыхает. — А если... если ко мне будут приставать? — спрашиваю шёпотом, понимая, что, скорее всего, так и будет. Руки Кира тяжело ложатся на мои плечи. В зеркале я вижу, как его глаза стали почти чёрными, окончательно превращая этого мужчину в демона. — Если я прикажу, — говорит медленно, чеканя каждое слово, — ты будешь обязана удовлетворить каждого из них. Таков план! Меня прошибает холодом, потом жаром. Открываю рот, но не могу вымолвить ни слова, чувствуя, как меня накрывает паника. Удовлетворить... каждого? Это он серьёзно? Псих резко сжимает мою шею — не больно, но крепко, заставляя запрокинуть голову ему на плечо. Горячие губы у моего уха, дыхание обжигает кожу.