Новая раса

Она не особенно обрадовалась, когда Аксель вломился к ней в купе в два часа ночи, но, едва увидев драгоценный контейнер, вырвала его из рук Акса и прижала к груди, как давно потерянное дитя. Фонтейну не хватило духу рассказать Фан, как он его нашел, да она и не слишком интересовалась. Ее вполне устроил ответ «В холодильнике».

— Ну, может, мы еще встретимся, — сказала майор. — Может, проведем отпуск где-нибудь вместе, охотясь за очередным террористом.

— Нет уж, спасибо, я с этим завязал. Надеюсь, что больше ни одного в жизни не увижу.

— А что насчет твоего принца? — поинтересовалась Фан. — Ты уже выпихнул это сокровище из экспресса в руки Эль Шадияр?

— Если бы, — горестно вздохнул Фонтейн. Вчера вечером он встретил АльНилама и его якзана в одной из курительных экспресса и, конечно, тут же задал этот волнующий вопрос. Его высочество вытащил из-под платка мундштук кальяна и томно изрек: «Поскольку наша миссия успешно завершена, то нам предоставили небольшой отпуск, так что, пожалуй, мы проведем еще немного времени в этом унылом месте». Фонтейн едва смог скрыть свое разочарование.

По лестнице из командного вагона на перрон спустилась Анна Дмитриевна. Шеф СБ на всякий случай вытянулся по стойке смирно. Начальница поезда все еще не оттаяла, и он был уверен, что она уволит его к черту за выходку с пленными террористами.

Однако мысль о том, что майор Фан с опасным грузом наконец-то покинет экспресс, привела Лаврову в хорошее расположение духа. Она протянула майору руку на прощание и даже почти улыбнулась с некоторым намеком на дружелюбие.

— Полагаю, на этом ваша миссия закончена? — спросила Анна Дмитриевна и кивнула на чемодан.

— Да, мадам. Спасибо за содействие.

— Утром я побеседовала с госпожой Павлидис, — начальница поезда взглянула на Акса. — Она выразила благодарность моему экипажу за помощь, в том числе в предотвращении дипломатических затруднений в отношениях с Эр-Руммалом.

Фонтейн медленно выдохнул. По крайней мере, со стороны Павлидис ему ничего не грозит (если только она не узнает о его разговоре с Фиалковской); может, и мадам забудет через пару лет о его самоуправстве.

— Ну что ж, мне пора, — сказала Фан, встала на чемодан, Фонтейн наклонился, и они крепко обнялись на прощание. Майор спрыгнула на перрон, пристегнула чемодан к запястью силовым браслетом и направилась к эскалатору, который поднимался в здание вокзала.

— Вы предлагали майору пост в составе экипажа экспресса? — спросила Анна Дмитриевна. Акс вздрогнул. Как она догадалась⁈

— Да, мадам. Майор отказалась.

— Жаль. Она была бы очень ценным приобретением для нашего экипажа. Вы несколько невеселы в последние дни, — заметила Анна Дмитриевна. — Вас что-то беспокоит?

— Нет, мадам, — ответил Акс, вспомнив про копии архива, спрятанные за плинтусом в его купе. — Я просто отвык от такой работы, и мне не хотелось бы к ней возвращаться.

— Вас никто не заставляет, — пожала плечами начальница экспресса. — Вы более чем устраиваете меня в качестве шефа моей службы безопасности. Невенна Тадич после доклада Павлидис распорядилась выписать внеочередную премию всему экипажу экспресса, — Анна Дмитриевна скупо улыбнулась. — К тому же вы значительно укрепили мою позицию в отношениях с Бирханом Эрдемом.

— Благодарю, мадам, — с облегчением сказал Акс. — Я могу идти?

— Да.

Фонтейн кашлянул. Лаврова подняла бровь.

— Я бы не рекомендовал вам стоять на открытом месте на перроне, мадам.

— Полагаете, террористы узнали и запомнили мое имя?

— Все наши имена, мадам. Если позволите, я провожу вас в командный вагон.

Вернувшись в свое купе на третьей палубе вагона СБ, Фонтейн выглянул в иллюминатор. Ему открылся вид на перрон и длинное драконье тело «Бриарея», закованное в серебристо-синюю броню из тимерида, способную выдержать путешествие в стрим-тоннелях, где поток энергии так силен, что испепеляет все — и живое, и неживое. Впереди, за локомотивом, высилась Арка — пока еще темная и закрытая.

Все это создал один человек — Марко Тадич, астрофизик, инженер и изобретатель. Ну ладно, не один, с небольшой командой единомышленников, но гениальные идеи приходили в голову именно ему. А его сестра построила на фундаменте этих изобретений империю без границ, империю, которой фактически принадлежали и колонии, и Метрополия — потому что Корпорации достаточно было протянуть руку, чтобы получить все, что она пожелает.

И все же находились те, кто отваживался бороться с этим монстром.

«Всего один смог изменить целый мир», — подумал Акс. Марко Тадич, конечно, ничего не понимал в генетике — смыслом его жизни всегда была астрономия и астрофизика. Но его наследники не собирались останавливаться — им было мало всего, что они имели, и они готовы были на все, чтобы получить еще больше.

Но что станет с их миром, если кто-нибудь разрушит «МТ»? Что будет с навигаторами, ведущими поезда по тоннелям, с системами межпланетной стрим-связи, производством самих поездов, солар-двигателями, созданными Марко Тадичем? Без этого все рассыпется, как карточный домик, и Аяла с колониями снова будут навсегда отрезаны друг от друга.

Так может, цена за покорение космоса и прогресс не так уж и высока? В конце концов, существа, как и люди, умирают, а цивилизация остается…

Он посмотрел на свои огромные ладони, на фигуру, которая забавно искажалась в полированных панелях внутренней обшивки, так что он выглядел как карикатурное изображение гориллы.

Фонтейн сжал кулаки. Может, Корпорация и трудится, не покладая рук, на благо всего человечества, но он — не его часть. Это человечество даже не хочет признавать таких, как он, людьми — хотя в Катастрофе 36 года погибла почти вся его семья, как и у многих людей. Но для людей он — они все — просто существа, живые инструменты, созданные для определенных целей, и ему никогда не забыть о том, какую жизнь у него украли еще до того, как он появился на свет.

Фонтейн взял личный телефон, набрал номер, который давно запомнил, и спустя дюжину гудков услышал несколько недовольный голос Агилара:

— Добрый вечер. Вам опять требуются мои глаза?

— Зайдите ко мне после смены, — сказал Акс. — Нам нужно поговорить.