Страница 84 из 95
Глава 20
Фонтейн выключил диктофон, сохранил запись в запароленный архив и сунул свой личный телефон во внутренний карман пиджака. Затем взял рабочий телефон и набрал номер Келлермана. Простые, автоматические действия, которые Акс выполнял не задумываясь, как машина.
— Алло? — ответил шеф ИТ-отдела так быстро, словно караулил звонок, не убирая палец с экрана.
— Ларс, включай наблюдение в камере Марии.
— Хорошо. Но мне все еще это не нравится.
— Да, — машинально ответил Аксель. — Спасибо, — и сбросил звонок.
Он вернул к двери трех солдат СБ и направился к себе — не в кабинет, а в личное купе. Лучше всего было бы заняться какой-нибудь рутинной работой, чтобы не думать о том, что он сделал — но Акс не мог.
В лифте он прислонился к прохладной металлической панели и закрыл глаза. Эта мысль прокралась в его разум впервые, когда вад-принц попросил отключить видеонаблюдение за пленницей на время допроса. Фонтейн сначала отказал — но АльНилам привел вполне убедительные аргументы насчет того, что не стоит хранить на серверах поезда такую запись, а Лаврова его поддержала. То, что сделал Акс, было довольно сомнительным с точки зрения закона и должностных инструкций — и лучше не оставлять никаких компрометирующих следов.
«Как вы намерены ее допрашивать? — спросил Фонтейн. — Вам же потребуется эпсилон?»
«О, не волнуйтесь, — безмятежно ответил его высочество. — У меня есть несколько отличных наркотиков правды».
«Елена Павлидис все равно об этом узнает, и у нее возникнут вопросы».
«Едва ли — у меня особые препараты с двойным действием. Мария забудет о моем визите, когда проснется на следующий день».
«А долго они будут действовать как наркотик правды?» — хмуро спросил Акс; мысль превратилась в намерение.
«Около получаса».
…он даже представить не мог, что узнает.
Аксель едва заметил, как доехал до своего купе, вошел, запер двери на все замки, опустился на кровать, как выключенный механизм, и бездумно уставился в стену.
К тому, чтобы допросить Марию, Фонтейна подтолкнули смутные сомнения, посеянные Полом Агиларом. Акс сам не очень понимал, что вызывало у него такое беспокойство — и вместе с тем не мог убедить себя в том, что кондитер лжет. Но если признать, что его слова правда, то, значит, закон для «МТ» — ничто.
Но Акс и в страшном сне не мог предположить, что настолько.
«Новая раса», — отрешенно подумал он. В зеркале над трюмо он видел себя — огромного, нечеловечески сильного, звероподобного стрим-десантника, который видел в темноте, крошил голыми руками бетон и без особых усилий убил два десятка террористов.
А мог бы быть обычным — таким же человеком, как все.
Аксель поднялся, уперся руками в стену по обе стороны от зеркала и наклонился к нему так, что почти коснулся лбом. Разноцветные глаза — вот что осталось ему на память о рекомбинации ДНК. Все эти годы он считал, что его из калеки сделали здоровым и подарили шанс на нормальную, достойную жизнь — а может, его из человека сделали уродом и отняли возможность выбирать свою жизнь самому.
А у кого-то и шанса не было. Кто-то был просто собран, как машина на конвейере, и принадлежал «МТ» до конца срока эксплуатации.
«Новая раса, — с горечью подумал Акс. — Раса рабов!»
Сорок пять лет он был благодарен Корпорации, которая, как он думал, избавила его от жалкой участи безногого и безрукого инвалида — и почти все знакомые ему существа думали также. Благодарность была основой их верности — даже у навигаторов, которых не отпускали со службы до шестидесяти пяти. Но если они все узнают… о, если они только узнают!
Фонтейн мрачно улыбнулся. Вот почему Корпорации так нужна «Долорес». Вот почему клейма существ никогда не отключают — даже после ухода со службы. Бунт существ, каждое из которых превосходит обычного человека по множеству параметров — вот чего Тадичи боятся.
А стобы сохранить такой секрет, «МТ» убьет всех, до кого дотянется. Стоит только Елене Павлидис узнать, о чем он расспрашивал Фиалковскую — и за его жизнь никто даже четверть динары не даст. Служба в стрим-десанте отучила его от иллюзий.
«Интересно, знает ли вад-принц о том, что в архиве? Или он так же, как существо, должен подчиняться, не задавая вопросов?»
Акс взял телефон, пошарил в ящике стола, где хранил несколько мини-дисков. В телефоне был слот для внешних карт памяти, и Фонтейн скопировал запись на все, какие смог найти. Потом он отодвинул кровать, оторвал кусок плинтуса и десантным ножом, который хранил как память, выскреб в нем полость. В нее Акс сложил мини-диски, диктофон, приложил плинтус к прежнему месту и придвинул кровать потеснее изголовьем к стене.
«Надо будет раздобыть строительный клей, как только немного освобожусь».
Если, конечно, Лаврова не уволит его за эту выходку с террористами. Он редко видел мадам в такой ярости и думал, что она вышвырнет его из поезда в ту же минуту. Но его объяснения насчет грозящего им дипломатического скандала в случае, если бы АльНилам не получил желаемого, несколько умерили царственный гнев Анны Дмитриевны. Хотя следующей встречи с начальством Акс все равно ждал без особого энтузиазма. Он понимал, что поставил экипаж экспресса в весьма сложное положение, формальность, позволившая ему найти лазейку, была слишком тонка и…
«Неужели нас делают настолько покорными? — с удивлением подумал Фонтейн, осознав, что опять размышляет об интересах Корпорации. — Неужели мы мало того, что нелюди, но еще и рождаемся рабами?»
Хотя есть же бунтари — вроде Исио Торо или Гектора Авилеса. Значит, покорность имеет предел?
Зазвонил рабочий телефон. Акс смотрел на него несколько секунд, пытаясь понять: его порыв немедленно взять трубку — это стремление честно выполнять свою работу или всего лишь следствие генетически заложенной покорности? Он протянул руку к телефону; ткань рубашки натянулась на плече, и Акс вдруг остро ощутил ее прикосновение к клейму.
— Алло?
— Майор Фан предоставила мне все необходимые документы, — сухо сказала Анна Дмитриевна. — Займитесь передачей пленных. Немедленно.
— Да, мадам, — ответил Фонтейн.
АльНилам лежал на диване и задумчиво крутил в пальцах молочно-белый мини-диск, который вырезали из Фиалковской. Нунур с интересом следил за движениями пальцев и мельканием бликов света на диске, свесившись через край горшка и вытянув вперед все стебельки с пучками глазок.