Страница 66 из 73
Да что он заладил? Ведьма да ведьма. Хотела напомнить, что у меня есть имя, а потом подумала, что и имя-то не мое. Может и правда лучше просто «ведьма»?
— И не начинала. Пока.
Шерман Норден оказался рядом один большим длинным шагом, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы по-прежнему смотреть ему в лицо. Ну до чего же он огромный. Каково это, утонуть в его объятиях? Должна ли я проверить это прямо сейчас?
Вперед меня толкнула исключительно жажда познания. И врожденная неспособность упустить свой шанс. Когда еще мы будем одни? Когда еще он будет стоять так близко? Я здесь уже два года, и до сих пор не знаю, как целуются люди этого мира. Ну не убьет же он меня за желание это выяснить?
Подавшись вперед, я положила руки ему на плечи для большей устойчивости, ведь чтобы достать до его губ, мне пришлось бы встать на цыпочки, но на половине пути к цели с изумлением поняла, что тянуться никуда не нужно. Шерман Норден наклонился ко мне сам, и перехватывая инициативу, поцеловал меня первым. Возможно, ему тоже интересно, как это делают ведьмы?
Губы у него были мягкими и на удивление нежными. Казалось бы, он злился на неуместные чувства к ведьме, и поцелуи должны были быть как минимум злыми и обреченными, но нет, он касался меня осторожно, словно давно мечтал это сделать, словно перед ним не проклятая черная магичка, а та, кто ему дорог. К такому я оказалась совершенно не готова. Как он смеет буквально выбивать почву у меня из-под ног?
— Вы же меня ненавидите, — выдохнула я, когда смогла вернуть себе голос.
— Себя я ненавижу больше, — сказал он, сгребая меня в те самые объятия, о которых я недавно думала.
Потом все распалось на отдельные моменты. Вот я прижимаюсь затылком к шершавому сосновому стволу, а он целует меня в шею. Вот я уже на земле, а он путается в завязках на лифе моего платья. Вот мы так увлеклись, что покатились по склону — не знаю, чего хотел он, а я пыталась оказаться сверху, потому что трава в конце лета не такая уж мягкая и густая.
А потом пришла боль. Меня скрутило так сильно, что я не могла даже кричать. В глазах потемнело, воздух застрял где-то в горле, и у меня никак не получалось сделать хотя бы один вдох. Те несколько мгновений, что это продолжалось, показались мне вечностью, и когда все закончилось, я долго лежала на спине, глядя в небо и приходя в себя.
В голове бесновалось Чудище, раненное моей болью. Оно злилось и требовало чьей-то крови, желательно герцогской. А я вспоминала, как он нес меня на руках и шептал: «Маленькая моя». Мне же это не почудилось? Я же это не выдумала?
Проклятая граница, как же не вовремя ты мне помешала. Ну что меня понесло гулять именно сюда? Вот почему бы не скатиться с любого другого пригорка, мало что ли их у нас в лесу? А теперь он ушел, и неизвестно, когда снова отважится ко мне прикоснуться. Наверняка расценил случившееся как знак, что черных ведьм трогать нельзя. Ну что за невезуха.
К осени мы закончили гостиницу, которая наполовину была теперь и лечебницей, и торжественно их открыли, а потом приступили к очередному великому переселению. Кто-то въезжал в новые комнаты, кто-то в свой достроенный дом, и наше родное общежитие постепенно пустело.
Женившийся Рест внезапно увеличил свою семью еще на одного человека. Отпросившись на несколько дней, он съездил куда-то и вернулся с маленькой и хрупкой старушкой, оказавшейся его матерью, во что было очень сложно поверить, учитывая габариты самого Реста.
Старушка оказалась очень бойкой и первым делом поведала мне, как в деревне все полегли от зависти, когда за ней приехал красавец-сын, чтобы забрать ее в свой новый дом. А ведь ей за столько лет всю душу выпили, пеняя, что сыночек давно сгинул где-то на каторге. Рест в это время красноречиво зыркал вокруг глазами, чего мог спокойно и не делать. Нет у нас дураков болтать о его прошлом. На Проклятых землях инстинкт самосохранения развивается первым делом.
До снега я очень хотела успеть замостить хотя бы несколько основных улиц, чтобы весенняя распутица не утопила нас снова по уши в грязи. Теперь, учитывая доходы от таверны и моей работы полу-ведьмой полу-целительницей, мы смогли себе позволить купить песок и самый дешевый булыжник. Первым делом стоило соединить между собой приличной дорогой гостиницу и таверну, в процессе я решила ее несколько расширить, и в результате у нас получилась небольшая площадь, куда в один из дней осторожно въехало несколько обозов торговцев. И я снова могла пойти в магазин!
Как же мне оказывается этого не хватало. Бродя между расставленными легкими прилавками и перебирая товары, я от радости купила куда больше, чем собиралась, и теперь была обладательницей красивой шали, теплой пушистой кофты и новой шапки, подходящей к шубе, которую в эту зиму я все же собиралась носить. Хватит уже шокировать народ ватниками. И Его Светлость тут вовсе не при чем. Хотя пальто все же тоже придется купить, ну куда мне по стройкам да лесоповалам в шубе.
Торговцы, поначалу опасливо оглядывающиеся по сторонам, постепенно успокоились, а поскольку я азартно торговалась за каждую монетку, вскоре и вовсе пришли в себя и мне не уступали. О этот вечный танец продавца и покупателя. Я надеялась, что по итогам нашей первой встречи у них останется хорошее впечатление. Пусть знают, что Проклятые земли безопасное и прибыльное место, куда стоит везти товар. Так и я постепенно познакомлюсь со всем, что может предложить этот мир, несмотря на то, что сама выйти за границу не могу.
Я как раз оценивала неплохой выбор специй, обсуждая каждую приправу и прикидывая, что я смогу с этим приготовить, когда почувствовала, что вокруг что-то изменилось. Разговоры стихли, головы втянулись в плечи. Женщина средних лет, до этого охотно пихавшая мне в руки то одну баночку, то другой мешочек, и взахлеб нахваливавшая свой товар, вдруг принялась судорожно запихивать все обратно в деревянный сундучок. Это что? Обернувшись и проследив за ее взглядом, я с удивлением увидела Его Светлость герцога Нордена, направляющегося в нашу сторону. Пешком.
Вот обещала себе, что и глазом не моргну, когда снова его увижу, и пусть глазами я, положим, действительно особо не моргала, застыв на пару секунд, но вот сердце забилось чаще.
Он не приезжал к нам с того самого дня, как увлекшись поцелуями, мы пересекли границу Проклятых земель, и я уже начинала думать, что он серьезно отнесся к наследию предков, и, как и его предшественник, действительно больше не ступит на нашу землю до конца своих дней. Но вот он, ступает и еще как.