Страница 41 из 73
К счастью, глаза ее глядели в сторону родного загона, сколоченного лично для нее на лето, и оборвавший веревку бык понесся внутрь Проклятых земель, а не от них. Взволнованные потерей такого мужчины коровы растерянно потянулись следом, издали уже доносились какие-то крики — видимо, народ или пытался ловить распаленного быка или старался убраться с его дороги, а кто-то из деревенских, с утра толпившихся неподалеку, уважительно протянул:
— Черная Хозяйка и к скотине подход знает.
Так на Проклятых землях появилось первое стадо.
Я не думала, что еще раз увижу виконта Лавье, по крайней мере, не в ближайшее время, но через несколько дней встретила его, возвращаясь из леса с коробом за плечами, набитым разными травами. Дед Вигор научился плести совершено шикарные корзины из ивовых прутьев, и когда я представила ему концепцию рюкзака, сделал для меня весьма удобную заплечную сумку.
Виконт был бледен и небрит, отчего румянец, заливший его щеки при виде меня выглядел еще милее.
— Леди Нойр… Мне запретили к вам приближаться, но я не мог не увидеться с вами еще хотя бы один раз. Мне сказали… Я хочу, чтобы вы ответили мне прямо, если… Неужели это правда, что вы променяли мою любовь на коров⁈
— Это правда, — сказала я и посмотрела на младшую дочь Зарена, удачно пробегающую мимо, босую и чем-то очень довольную. — Но скажите мне, как мужчина и просто хороший человек, разве это плохо, что дети зимой не будут голодать?
Виконт тоже посмотрел на девочку и покраснел еще гуще.
— Нет, разумеется… Я бы никогда… Да если бы вы сказали, я бы и сам…
— Вот и считайте, что это вы сами. И поверьте, я благодарна.
— Я вас никогда не забуду, леди Нойр… — сказал виконт Лавье, помолчав некоторое время.
Но он, конечно, забудет. Повзрослеет, встретит прекрасную деву, не привязанную к пусть хоть и внушительному, но все же клочку земли. Но жаль будет, если с возрастом он потеряет свою искреннюю пылкость. Вот от герцога Нордена небось таких чувств и признаний не дождешься, тот еще монолит изо льда. Пока же я пообещала Арнелу Лавье тоже обязательно его помнить. И буду, мне же не трудно.
Когда в положенный день на перепись населения прибыл не виконт Лавье, а пожилой мужчина с обвисшими усами, представившийся мэтром Релге, мне на секундочку стало немного грустно, а потом очень смешно. Потому что и солдаты, сопровождающие мэтра, были все как один почтенного возраста. И вот не совестно Его Светлости вместо заслуженного отдыха гонять людей к черной ведьме? Он что, полагает, будто я примусь «соблазнять» следующего посланца в надежде заполучить еще больше коров? Хотя схема, конечно, оказалась рабочей.
Летние дни мелькали с огромной скоростью. И в своем мире мне всегда казалось, что теплое время года заканчивается куда быстрее, чем промозглое и холодное. Здесь же это ощущение будто помножили на сто раз, поэтому подготовку к зиме мы начали с самого первого зеленого листика.
Лес я теперь знала куда лучше, чем осенью, к тому же Чудище охотно водило меня по тропинкам, приводя в нужные места и показывая все богатства. Кроме, конечно, тех дней, когда на Чудище нападало настроение поиграть, и мне приходилось изображать заблудившуюся в лесу ведьму.
Хотя притворяться и не приходилось, я плутала по-настоящему и старалась не думать о том, что если Чудище захочет, то ни один из нас из этого леса никогда не выйдет. Поэтому и мысль нарисовать какую-то карту я отмела — что тут нарисуешь, если к тем же зарослям дикой жимолости я каждый раз, казалось, попадала разными путями. А жимолость, пусть она и горчила, мы все равно собрали подчистую, планируя варить из нее компоты.
С появлением такой мощной статьи дохода, как продажа леса, мы смогли позволить себе покупать мясо и варить супы. Мясо потом обрезали и добавляли в кашу, чтобы получить второе блюдо, но все равно наваристый бульон казался мне необычайно вкусным. И каждый раз поднося ложку ко рту, я обещала себе, что супы с мясом у нас тоже обязательно будут.
Свою лепту вносил и ледник, полностью оправдав все затраченные усилия. В вырытом погребе мы установили деревянные ящики, куда и кололи лед крупными глыбами, засыпая все опилками для лучшей сохранности. В результате и рыба, и мясо спокойно лежали на ящиках несколько дней, а уж если засунуть что-то внутрь, то и вовсе можно было получить ледышку. Холодина в погребе стояла такая, что спускаясь туда, я одевалась как зимой на улицу, а молоко спокойно стояло не скисая на обычных полках. И это в летнюю жару!
Тут явно была возможность подзаработать, и оказалось достаточно несколько раз попросить Арду на людях подать парням холодного кваса в самый зной, чтобы нашим ледником заинтересовались. Теперь нам с нескольких деревень заранее привозили мясо и приносили молочные продукты, а утром забирали и оправлялись на рынки, оплатив услуги холодильника.
Свою еду Проклятым землям люди, может, и не доверили бы, но с продуктами на продажу можно было позволить себе быть не такими щепетильными, а свежее и холодное разбирали куда охотнее, это сразу все поняли.
Самым трудным было вернуть все в целости и не искусать какую-нибудь палку колбасы, но деловая репутация превыше всего, поэтому все доверенное возвращалось клиентам в полной сохранности. Если, конечно, мы тут же что-то не покупали сами, это тоже было удобно. Чем не доставка на дом?
Земля, на которой никто никогда ничего не выращивал, оказалась плодородной. Кабачки шли просто валом, и оладьи из них, с чесноком и свежей зеленью, стали сезонным хитом — мне иногда казалось, что Арда жарит их буквально с утра до вечера. Когда же созрели помидоры, и я сварила первый кетчуп, тот дал решительный бой майонезу в борьбе за звание самого любимого соуса нашего поселения.
— До чего же вкусно, — стонал Чудрый, поливая кетчупом картошку. — Леди Хозяйка, ты просто волшебни…
Тут он замер с ложкой в руке, видимо, размышляя, можно ли так называть ведьму, а я вдруг поняла, что будет написано у нас на вывеске. «Волшебство». Амбициозно и нахально. Его Светлость такую наглость точно оценит, даже сейчас приятно представить, как его перекосит.
Таверну мы строили с размахом. Кроме двух просторных обеденных залов с большими каминами на первом этаже, на втором планировались закрытые кабинеты, где посетители могли бы уединиться. В приватную зону вел отдельный вход с подъездом и своя лестница, что добавляло атмосфере таинственности и давало ощущение эксклюзива.