Страница 39 из 73
Глава 12
С приходом весны расцвела не только природа. Виконт Лавье, передарив мне кажется все существующие в этом мире цветы, набрался смелости и перешел к более решительным действиям.
Виконт то касался моей руки, передавая список проживающих в Проклятых землях, и не сразу отдергивал пальцы, а чуть проводил по коже, словно лаская, и обмирал от собственной наглости. То вызывался поправить локон, выбившийся из прически, отчаянно при этом краснея.
Он влюблялся все больше, это было очевидно и не удивительно — он видел во мне нежную красивую деву, к тому же в беде, и рыцарское начало в виконте рвалось на помощь.
Я же с высоты своих настоящих двадцати восьми лет прекрасно понимала, что дело неминуемо идет к серьезному разговору, и оставалось только понять, какой результат этого разговора меня устроит.
Со списком проживающих тоже происходили метаморфозы. Я почти хихикала, представляя, как будет читать отчеты Его Светлость: вместо ожидаемой убыли, наше население медленно, но верно росло.
Приходили люди — голодные, оборванные, отчаявшиеся, и только посмотрев на них, я поняла, какой огромный шаг вперед мы все сделали за это время. Контраст между вновь прибывшими и теми, с кем я пережила эту зиму, был огромен.
И мы никого не прогоняли. Первый закон Проклятых земель гласил: здесь примут любого, кто не будет причинять вред. Так я и объявила на очередном общем собрании под недовольными взглядами Реста, который подозревал в каждом новом жителе опасного рецидивиста, и чаще всего, был недалек от истины. Хотя семьи к нам тоже приходили. Людям, потерявшим по разным причинам свои дома и имущество, больше некуда было податься.
Рест же набрал из парней такую дружину, что когда они собирались все вместе, серьезные и вооруженные, к нам покупатели боялись заходить. Поэтому я настоятельно просила его как-то аккуратнее следить за внутренним порядком, не создавая у людей впечатления, что на Проклятых землях сколотили банду и вот-вот двинутся на штурм герцогского замка.
Вновь прибывших заставлять работать не приходилось. Люди видели, как растут дома тех, кто сумел выжить здесь зимой, и надежда в их глазах разгоралась сама собой. И пусть жить новичкам приходилось во втором доме, который пока только чудом не развалился — с приходом тепла лесопилка переехала на открытый воздух — я рассчитывала, что к зиме хотя бы часть людей переедет в свое собственное жилье, и места в общаге освободятся. Мы там перезимовали — и они перезимуют.
Арда же попросила разрешения поселиться прямо при таверне, заявив, что ни свой огород, ни домашний скот ее не интересуют, а вот женой трактирщика она всегда мечтала стать. И за неимением собственно, трактирщика, готова довольствоваться только трактиром. Разрешение, она, разумеется, тут же получила, и на втором этаже таверны мы отвели место под жилые комнаты. С запасом. Трактирщик ведь мог еще и найтись.
Стояла уже середина лета, когда виконт Лавье созрел для решительных действий. Прибыв как обычно для сверки списка и снова с удивлением внеся в этот список новые имена, виконт, краснея ушами, попросил меня показать, как продвигается строительство моего будущего дома. Учитывая, что сруб у озера был прекрасно виден со всех сторон, и как я подозревала, даже из окон Его Светлости, предлог был так себе, но я, конечно, пошла.
Сюда все приходили подивиться, бывало, что и по нескольку раз на день, так удивляли народ вбитые в дно озера сваи из вяза. Мой будущий дом стоял на самом берегу, выбрасывая в воду одно крыло. Одноэтажный и невысокий, он напоминал швейцарское шале с пологой треугольной крышей, накрывающей весь дом шапкой, включая и кусок озера, который я аккуратно расчистила от жгучей травы и другой более мирной растительности.
Парни постарались на славу, обтесывая и ошкуривая бревна и доски, и сейчас сруб сиял на вечернем солнце мягким светом свежего дерева. Я аж сама так залюбовалась, что почти забыла, зачем мы сюда пришли. Скорее бы приступить к отделке!
— Леди Нойр… Леди Мелисса… — волнуясь, начал виконт, подходя ближе и почти нависая надо мной. Мы стояли на самом берегу озера, на воде плясали алые блики заката, ветер нежно качал белоснежные кувшинки, в изобилии украсившие блестящую темную гладь. Обстановка была более, чем романтичной и очень подходящей для сцены: герой делает предложение красавице. — Вы самая чудесная и поразительная девушка, которую я когда-либо встречал. Уже долгое время я могу думать только о вас!
— О… — сказала я, опуская глаза, как и положено нежной деве, но виконт понял этот короткий предлог как-то иначе.
— Позвольте заверить вас от всего сердца, что ваши прошлые ошибки меня совершенно не волнуют! И умоляю вас, не возражайте мне!
Вот даже не собиралась.
— Более того, теперь, когда я знаю вас настоящую, я вообще не верю, что вы сделали что-то плохое! Вас наверняка просто оболгали, и я даже сказал об этом Его Светлости!
Ой-е-ей.
— И что же он ответил? — с интересом спросила я, невольно выходя из образа и бросив взгляд на громадный замок — уж очень стало любопытно. Жаль, я не видела лицо герцога Нордена в момент, когда ему сказали, что ненавистная черная ведьма на самом деле невинный цветок.
Виконт Лавье в ответ смутился, и похоже, тут же пожалел, что поднял эту тему.
— Мой порыв пока не нашел понимания у Его Светлости…
Ну еще бы.
— Но это не имеет значения, позже и он обязательно поймет! Просто сделайте меня самым счастливым человеком на землях нашего королевства. Леди Мелисса… я прошу вашей руки! Вы станете моей женой?..
Я честно призналась сама себе — соблазн был. Скинуть все свои проблемы на мужчину. Мужчину с титулом и деньгами. И мне бы точно больше никогда не пришлось думать, на что купить хлеба. Только вот беда, даже на крохотную секундочку я не верила, что виконт Лавье сможет по-настоящему меня защитить и отстоять свои пылкие чувства.
Мальчик молод, наивен, восторжен и слишком добр. Те, кто отправили сюда Мелиссу, ни за что не позволят, чтобы такой брак состоялся, и у виконта Лавье нет ничего, что можно противопоставить такому матерому волку, как тот же герцог Норден, который, без сомнения, предпочтет убить ведьму, но не дать ей испортить жизнь своему юному вассалу.
А эта ведьма собиралась жить долго вопреки всему. Поэтому грустно посмотрев в горящие надеждой карие глаза, я просто сказала:
— Нет.