Страница 13 из 73
И тут мы увидели торжественную процессию, двигающуюся в нашу сторону. Возглавляла ее белая коза, которая тащила на веревке сияющую Арду. Зарен тоже выглядел довольным, а Рест с двумя парнями несли клетку с курицами. Светло-коричневые куры в белую пестринку, с куцыми хвостами и розовыми гребешками. Мне показалось, что я в жизни своей ничего красивее не видела. Яйца! Живем!
Домашняя живность произвела фурор. Привязанная к дереву коза, тут же названная Милкой, потому что у Зарена любимую козу звали именно так, щипала траву, шевелила длинными ушами, трясла бородкой и странным образом излучала вокруг мирные флюиды. Как будто все хорошо. Как будто мы не кучка нищих без нормального крова над головой, которые вот только что на вырученные от рыбы последние деньги снова купили хлеба и крупы, а больше ни на что не хватило.
— Леди Черная Хозяйка. Я почищу рыбу. И есть буду. — Замогильным голосом известила Арда, не сводя глаз с блеющей покупки. — И сено пойду заготавливать. Меня в этом мире больше ничего не держит, что мне терять?
— А это… Вчера как бы и не сказали, что кормить за работу будут. Так-то мы тоже можем. Что там, копай да копай. — Подошедшие мужики из тех, что сразу не рискнули влиться в наш коллектив, видимо, тоже были сражены домашним видом козы.
И дни замелькали. Вслед за Ардой, рыбу начала есть Нирка. Вслед за Рестом потянулись мужчины, и мне пришлось каждого постучать по плечу и торжественно позволить рыбачить в озере. Потом я разрешала собирать хвойный опад и косить траву. Дрова для костра все тридцать с лишним человек тоже без моего позволения собирать отказывались, и под конец, проводя надоевший ритуал, мне уже очень хотелось не похлопать веточкой, а врезать поленом.
Последней сдалась самая осторожная из нас, жена Зарена Сейна, и после того как и она приобщилась к рыбной диете, я поняла, что пора переходить на новый уровень и приступать к раскорчевке леса под наш будущий огород.
Убьем двух зайцев сразу — дерево пустим на утепление и благоустройство дома, а готовая вспаханная земля будет ждать своего часа до весны. Тем более Милка тоже старалась, вовсю производя удобрения, и мы уже организовали компостную кучу. И еще нам срочно был нужен колодец, который без бревен тоже не построить. Пока же воду кипятили, и я пригрозила страшными карами каждому, кого увижу за непотребным распитием жидкостей из реки.
Я как раз лежала в густой траве на месте будущих грядок — лес здесь немного расступался, и тонкие сосенки и березы лишь там-сям прорезали луговину — и обдумывала пламенную речь, способную подвигнуть народ на освоение наших лесных богатств, как услышала стук копыт.
Услышала и не пошевелилась.
Лежать было мягко и удобно, высокие стебельки отрезали от окружающего мира, даря уединение, а редкое теперь солнышко так приятно пригревало. Теплых дней становилось все меньше, лето уходило стремительно, а мы мчались за ним, стараясь сделать как можно больше до наступления холодов. И сейчас мне хотелось просто выкроить пару минут отдыха. А уж потом бежать дальше.
— Эй, малой, — раздался вдруг голос, показавшийся мне знакомым, — а где та леди, которую недавно сюда привезли?
Лошади остановились совсем рядом, а слонявшийся вслед за мной целый день Перс, видимо, и сейчас оказавшийся неподалеку, ответил:
— Леди Черная Хозяйка? Да в поле лежит.
— Уже? — Злая насмешка помогла мне тут же опознать обладателя этих мерзких ноток. Странно, что я не узнала его сразу, ведь этот голос был первым, что я услышала в этом мире. Это же он, обвинитель из суда. И чего его принесло? — Быстро. Даже жаль, что настолько быстро. А где именно лежит?
— А вы с какой целью интересуетесь? — спросила я, лениво приподнимаясь на локтях. — Прирыть поглубже хотите, чтобы точно не откопалась?
Склочный обвинитель шарахнулся в сторону вместе со своей лошадью, чуть с нее не свалившись, и внес беспорядок в стройные ряды всадников. Взволнованные лошади перетаптывались на месте, толкая друг друга и огрызаясь нервным ржанием, а один наездник и вовсе не справился с управлением, и его жеребец помчался в сторону деревни, не обращая внимания на все попытки его остановить. По чувству довольства, которое вдруг пришло от моего Чудища, я поняла, что не только мой голос произвел такой впечатляющий эффект, ему немного помогли.
— Леди Нойр! — рявкнул обвинитель, наконец, совладав со своим животным. — Что вы себе позволяете⁈
— Я позволяю себе отдыхать в своих собственных владениях, — сказала я и для демонстрации намерений закинула ногу на ногу. Мужчина от этого зрелища начал буквально наливаться красным цветом. Возможно, он не любит босых леди? Ну извините, я только с рыбалки, платье сохнет, чулки сохнут, ноги, наконец, зажили и можно не прятаться, вот и оделась в то, что под руку подвернулось. В шелковое платье, заботливо привезенное сестрой.
— Как вы смеете появляться перед Его Светлостью в таком виде⁈ Перед вами герцог Шерман Норден, извольте вести себя подобающе!
Аж целый герцог? И что нам тут, отщепенцам на Проклятых-то землях, подобает?
Я встала, не торопясь расправляя подол и даже не думая скрывать босые ноги. Они у Мелиссы красивые, прятать нечего, и потом гостей мы не звали, а дома имеем право ходить, как пожелаем. Почувствовала, что что-то укололо щеку и вспомнила, что перед тем как завалиться в траву, и раскинув руки и ноги, подсчитывать облака и прикидывать планы, засунула за ухо пучок ромашек, сорванных по дороге. Мы сушили все, что могло пригодиться и на что хватало времени, натянув под густыми кронами — там, куда не доставало солнце — веревки, и подвешивая на них букетики трав. Ромашки должны были отправиться туда же.
Кто из них герцог, я поняла сразу. Мужчина лет тридцати-тридцати-пяти неподвижно сидел на белоснежном жеребце и взирал на меня со смесью презрения и настороженности. Так смотрят на неизвестную гадину, которая непонятно что выкинет в любой момент.
Поправив ромашки, чтобы те украшали меня посимпатичнее, раз уж так вышло, я отметила, что герцог Норден теперь разглядывает мой наряд. А что? Сестра Мелиссы говорила, что привезла ее любимые платья, значит, та носила их, выезжая в свет. Но почему же они так пялятся, будто в жизни не видели девушек в вечерних туалетах?