Страница 129 из 269
– Дадон красивей всех, – ответила ей Арна. – И там ещё находится главный храм Великой Матери. Он прекрасен – тысячи паломников идут в Дадон, чтобы его увидеть.
– Матери? – недоумённо переспросила девочка. – Чьей матери?
Полагаю, какого‑нибудь жреца в этом месте хватил бы удар, но в Дельфоре мы их ни разу не замечали.
– Хватит приставать к соседям, Ли́са, – папа решительно положил конец разговору. – На шестой ступени у вас будут уроки веротерпимости, вот там тебе всё и расскажут. Тим, Рина, нам пора идти – при случае заглядывайте к нам по‑соседски, не стесняйтесь.
– До свидания! – вежливо попрощалась Ли́са.
Мы некоторое время ошарашенно смотрели им вслед.
– Воров они в школе проходят, – потрясённо сказал я. – Знаешь, если бы мне это рассказали, я бы в такое просто не поверил.
– А я и сейчас поверить не могу, – отозвалась Арна. – Чтобы во всей секторали не нашлось никого, кто позарился бы на чужое… да не может такого быть! И я ещё не поняла – они что, в Мать не верят? – она недоумевающе посмотрела на меня.
– Не знаю, во что они верят, – я пожал плечами. – Но похоже, что и вправду не очень верят.
– Да что это за люди такие? – беспомощно вопросила Арна. – Мутанты какие‑то…
Добраться до перехода оказалось не так уж просто – нормальной дороги к нему не было. Собственно, к этому переходу вообще никакой дороги не было. Мы немного прошли по самому краю дремучего леса, спотыкаясь о мощные корни. Точнее говоря, спотыкался только я – Арна двигалась легко, пожалуй, даже изящно, и никакие корни ей почему‑то не мешали. Ну, я же охотник не настоящий, городскому простительно.
К счастью, участок леса довольно быстро закончился, однако никакой дороги так и не появилось. Заросли сменились каменной осыпью, по которой идти было ещё сложнее.
– И что бы им не сделать здесь нормальную дорогу? – пыхтя, выразил я своё возмущение местными коммунальными службами. – Не понимаю, как они ходят в Летику.
– Могу предположить, что в Летику они не ходят, – ответила Арна с ясно различимой иронией, которую я предпочёл не заметить.
– Видимо, так, – согласился я с очевидным выводом. – Интересный вопрос: почему?
– Мне вот тоже интересно, – призналась она. – Есть несколько вариантов.
– Все плохие? – сразу предположил я.
– Нет, почему же? – она задумалась. – Может быть, местным там просто ничего не нужно. А к посетителям ты и сам знаешь, как здесь относятся. Но есть и не очень хорошие варианты, конечно.
– Например?
– Например, там слишком опасно. Или там никто не живёт. Или и то и то.
– Погоди‑ка, – удивился я. – А что, есть такие секторали, где никто не живёт?
– Есть, конечно, – подтвердила она. – Бывает, что люди по каким‑то причинам из секторали уходят. А потом могут опять прийти и поселиться.
– То есть, в принципе, любой холоп может просто сбежать в свободную сектораль и жить там безо всяких хозяев?
– Холопы не рабы, Артём, – с видом человека, объясняющего очевидные вещи, ответила Арна. – Любой холоп после уборки урожая имеет право расторгнуть договор и уйти куда хочет. Только куда ему идти? Вольные деревни в диких землях действительно есть, но желающих жить там совсем немного. Вот поставь себя на место холопа – допустим, ты заплатил магику, и он провёл тебя в пустую сектораль. Ты разбил огород, посеял пшеницу, но человеку ведь нужна не только еда. Нужны инструменты, нужна одежда, да много чего нужно. Мыло, свечи, иголки, нитки, стекло в окна, кирпич для печки, черепица на крышу. В одиночку человек неизбежно одичает, у него все силы будут уходить только на добывание еды.
Вспомнив, сколько времени и сил уходит даже на небольшой огород, я согласно кивнул.
– Вольная деревня уже может обеспечить какой‑то уровень жизни, но желающих всё равно немного. Уровень жизни там едва‑едва приемлемый, а трудиться приходится много. Ты ведь помнишь ту деревеньку в Вольности, где мы заночевали? Многие захотят жить в таком убожестве?
Старую Тису и деревню Заовражку я прекрасно помнил, и жизнь там действительно привлекательной не выглядела.
– Но ведь необязательно работать только на еду, – возразил я. – Можно, например, что‑то добывать и продавать.
– Чтобы что‑то продавать, нужен магик, который будет проводить караваны в другие секторали, – напомнила она. – Но это даже не главная проблема. Пока ты просто пашешь землю, не вырубая заметно лес, сектораль тебя не замечает. Но как только ты начинаешь забирать ценные ресурсы, приходят стражи. И тебе придётся содержать охотников. А ещё тебе придётся содержать воинов, чтобы защищаться от разбойников, которые сразу же заинтересуются твоими ресурсами и деньгами. И вот уже вдруг оказывается, что ты не вольный холоп в вольной деревне, а снова подданный какого‑то князя.
– Понятно, – вздохнул я.
– А что, у вас разве не так? – спросила она.
– Да в общем‑то, то же самое, – согласился я.
И в самом деле, у нас ведь тоже никто не мешает уйти в тайгу и жить вольной жизнью, но все почему‑то предпочитают жить под князем и платить налоги. А если кто‑то и заговорит о несвободе, то при ближайшем рассмотрении неизменно оказывается, что он вовсе не в тайгу рвётся, а просто хочет сам быть при власти.
– Далеко ещё? – спросила Арна, явно потеряв интерес к разговорам о политике.
– Уже пришли, по‑моему, – отозвался я, оглядывая окрестности. – Да вот же переход – смотри, там даже какая‑то табличка воткнута.
Если присмотреться к скальной стене, то на ней действительно можно было заметить довольно большое пятно, которое медленно переливалось, слегка меняя цвет. Рядом в землю была воткнута табличка на длинной палке. Надпись на посеревшей от непогоды поверхности давно расплылась от дождей, но слово «Летика» при некотором воображении ещё можно было угадать. То, что было написано ниже, разобрать уже не получалось. Однако изначально надпись была красной и она, вполне возможно, была предупреждением.
– Там какая‑то опасность, наверное? – предположила Арна. – Что думаешь, Артём?
– Ничего не думаю, – вздохнул я. – Зайдём и узнаем сами.