Страница 75 из 93
Глава 24 Обед
Пока Тимофей обходил стол, ставя перед каждым, начиная с Корсакова, тарелку с супом, дядя вернулся к разговору, начатому, видимо, ещё до нашего с Соней появления.
— Алексей Дмитриевич, благодарю за приглашение.
— Приглашение? — Варвара Петровна оживилась.
— Алексей Дмитриевич приехал по делу, а заодно привёз приглашение от губернатора на традиционный масленичный бал, — пояснил Дмитрий Александрович. — Позже покажу.
— Я только что от Андрея Кирилловича, — подтвердил Корсаков. — Там в самом разгаре подготовка. Поскольку я к вам ехал, прихватил приглашение.
Соня вспыхнула, её глаза засияли от восторга.
— Ах, я так мечтала об этом бале! — не удержалась она. — Это же первый бал именно у губернатора… — Соня осеклась и смущённо потупилась.
А я просто улыбнулась её детской непосредственности. И не только я.
Варвара Петровна расцвела улыбкой.
— Благодарствуйте, Алексей Дмитриевич, что побеспокоились, это большая честь для нашей семьи. В прошлом году Сонюшка была в пансионе в это время. Губернаторский бал, действительно, самый важный, какой только может быть в Светлоярске. — Тётя всплеснула руками. — Только до него осталось всего две недели, успеем ли мы сшить Сонюшке новое платье?
— К сожалению, не было вообще уверенности, состоится ли бал в этом году, — развёл руками Корсаков. — Потому и приглашения только начали рассылать.
— Вы хотите сказать, что теперь Анне Викторовне стало лучше? — Тётушка всплеснула руками.
— Не просто лучше, — сдержанно улыбнулся Корсаков. — Анна Викторовна сама взялась за организацию бала, и очень активно.
Варвара Петровна перекрестилась.
— Слава Богу! Очень уж за неё переживали. Какая воля у этой женщины!
А у меня перехватило дыхание. Видимо, информация Марфы устарела, и молодая губернаторша всё-таки выздоровела. Вот только как женщина, только что потерявшая ребёнка, может заниматься организацией бала? Это похоже на героизм. Или в этом времени иначе нельзя?
Но Варвара Петровна уже переключилась на более важную тему.
— Ты не волнуйся, Сонюшка, завтра же утром заеду к мадам Вернье, выясню, когда она сможет тебя обмерить для нового платья. — Тётя перевела взгляд на меня и спохватилась. — И Катеньку, конечно, тоже.
Я с трудом удержалась от усмешки. Надо же, вспомнила-таки, что деньги на моё платье у неё.
На миг я встретилась взглядом с предводителем и увидела, как его левая бровь чуть приподнялась. Это было почти незаметно. Интересно, это он на тётину заминку так отреагировал?
В следующий момент Тимофей поставил передо мной тарелку с ухой — по местному этикету я оказалась последней.
Рыбно-укропный аромат тут же вытеснил из моей головы все остальные мысли. Я почувствовала волчий голод. Утреннее пирожное уже давно усвоилось организмом, а после него не было ничего, кроме чашки чая. Желудок скрутило узлом уже от одного запаха.
Бульон был прозрачный, чуть золотистый, с лёгким медовым оттенком. На дне — кусок рыбы, белый, почти перламутровый. Огоньками алели несколько тонких колечек моркови. Край тарелки украшала веточка укропа.
Столовая ложка была одна — сложно ошибиться. Всё же я на всякий случай сначала исподтишка посмотрела, что делают остальные, и только потом сама принялась за еду. Уха оказалась волшебной. Что за рыба, я определить не смогла, но она оказалась очень нежной и без единой косточки. Такого я ещё не пробовала. К визиту дорогого гостя Варвара Петровна составила особое меню.
— Отменная уха, — похвалил Корсаков.
— Стерлядь свежая, из садка, не с ледника, — гордо заявила тётя. — Ещё сегодня утром хвостом била.
— Это чувствуется. И повар у вас хорош.
Варвара Петровна чуть смутилась. А я не сразу, но сообразила. Корсаков говорил о поваре в мужском роде, а, насколько я поняла, на кухне у Вересаевых всем заправляла Аксинья Тихоновна. Вероятно, возможность оплачивать повара-мужчину тоже была предметом гордости. И тут шовинизм. Как будто так важно, кто приготовил, если всё так вкусно.
Пока Тимофей убирал опустевшие тарелки, дядя и Корсаков переключились на чисто мужские темы.
— С нетерпением жду гонки на тройках! — Дмитрий Александрович потёр ладони, обращаясь к Корсакову. — Какой азарт кипел в прошлом году! Помните?
— Как же не помнить! — На сдержанном лице Корсакова впервые появились живые эмоции. — Дистанция по зимнему треку была непростая, да и метель накануне усложнила задачу. Но дух соперничества это только подогрело.
— Да, интрига держалась до последней секунды! — подхватил Дмитрий Александрович. — Но должен признаться, ваши орловские рысаки тогда превзошли все ожидания. Какая стать, какая мощь! Заслуженная победа, Алексей Дмитриевич.
— Да, орловцы не подвели, — признал Корсаков и отвлёкся на появившегося рядом с ним Тимофея.
На огромном блюде лежала запечённая рыбина, разрезанная на порции. Корсаков кивнул, и Тимофей щипцами — подозреваю, что серебряными, — положил изрядный кусок из середины на чистую тарелку, затем перешёл к дяде. Тот указал на кусок поменьше и, пока Тимофей накладывал ему, вернулся к обсуждению прошлогодних скачек:
— А уж как потом оправдывался Михаил Андреевич. Ему только-только доставили лошадей заграничных кровей. Всё твердил, будто возница виноват: слишком поздно пустил пристяжных вскачь.
— Судак, барышня? — негромко произнёс Тимофей, дойдя до меня.
— Мне хвостик, — попросила я.
— Стрельникову всегда что-то мешает, — ответил дяде Корсаков.
Я кашлянула, чтобы скрыть смешок, вспомнив про «плохого танцора».
— На деле же его нежным европейским кобылкам наш февральский наст оказался непривычен, и коренной у него слишком молод. Орловцы — наши, им выносливости не занимать.
— В этом году ту же тройку выставите? — полюбопытствовал дядя.
— Это пока сюрприз, — усмехнулся Корсаков.
Мужчины продолжили обсуждать лошадей, а я занялась судаком. С вилкой и ножом я определилась, подглядев за Соней, и порадовалась, что выбрала хвостик, — не пришлось мучиться с костями.
Какая глупость так рассаживать людей. Пока дядя с Корсаковым обсуждали рысь и галоп, коренного и пристяжных, Варвара Петровна и Соня откровенно скучали, не смея мешать беседе.
О дамах первым вспомнил Корсаков и, что неожиданно, затронул интересующую меня тему.